По первым словам фразы: “И воззвал к
Моше...” (Ваикра, гл. 1, ст. 1).
И воззвал на иврите — ваикра.
Обсуждение главы Ваикра
1. Уменьшенная буква «алеф» — предисловие к
служению в Храме
Третья книга Торы Ваикра
начинается такими словами: "И воззвал к
Моше…» (Ваикра, гл. 1, ст. 1).
Слово ваикра, написанное на иврите,
заканчивается здесь буквой алеф,
которая по сравнению с другими буквами —
меньшего размера. Что это означает?
В своем комментарии к тексту нашей главы Бааль
а-Турим (
раби
Яаков бен Ашер, один из крупнейших раввинов
Германии и Франции, автор предварительного
текста Шульхан Аруха и многих
комментариев к Торе; вторая половина 13-го –
первая половина 14-го вв.)
пишет, что Моше вообще не хотел писать в
конце этого слова букву алеф, чтобы
получилось — ваикр (так Всевышний
призывал Билама — нееврейского пророка,
подчеркивая случайность своего выбора).
Стремясь показать, что ничем не заслужил
особого к себе отношения Всевышнего. Однако
Творец велел ему добавить букву алеф в
конце (ваикра — обращение с уважением и
любовью). Тогда Моше уменьшил эту букву.
Возникает вопрос: почему Всевышний раньше,
обращаясь к Моше, не использовал выражение
«ваикра» и употребил это слово именно в
главе, предваряющей описание службы в Мишкане
(Переносном Храме)?
И еще: разве мог Моше по собственной
инициативе внести изменение в написание
Торы?
Сказано в Талмуде (трактат Сота,
лист 5), что во времена Храма, если человек
совершал какое-либо приношение, он получал
в духовном мире награду, соответствующую
категории приношения. Но если человек —
скромен, сумел сломить свою гордыню, он
удостаивается такой награды, как будто бы
он осуществил абсолютно все приношения. Как
сказано: «Приношения Всевышнему —
сокрушенная гордость» (Теилим —
Псалмы царя Давида, гл. 51, ст.19).
На это и намекает уменьшенная буква алеф.
Ведь алеф — первая буква в слове «человек»
(на иврите — адам). Таким образом, прежде,
чем приступить к изучению порядка
приношений, Тора дает наставление: истинная
человеческая скромность — важнее и
приятнее Всевышнему, нежели все приношения,
вместе взятые.
Но тогда, может, стоило уменьшить букву алеф
в слове адам (человек)? И как раз
буквально во второй фразе нашей недельной
главы написано: «Человек (адам), когда
осуществит приношения...» (Ваикра, гл.
1, ст. 2).
Однако же именно в слове «ваикра», —
пишет Раши (раби Шломо бен Ицхак —
величайший комментатор Торы и Талмуда;
Франция, 11-й век) в одном из своих
комментариев, — заключена особая любовь и
симпатия. Это слово используют и малахим
(в условном переводе — «ангелы»), призывая
друг друга воспеть песнь Всевышнему: «И
взывал один к другому...» (Танах, книга
пророка Иешайи, гл.6, ст.3). Но вместе с
тем, Творец велел написать маленькую алеф
— чтобы подчеркнуть, что Моше удостоился
симпатии и любви в заслугу своей скромности.
И эта скромность — дороже всех приношений,
о которых идет речь в книге Ваикра.
Попутно отмечу, что в начале трактата Авот,
говорится, что Моше получил Тору «от горы
Синай». Но ведь Моше, насколько мы знаем,
получил Тору на горе Синай, а не от нее.
Почему же здесь употреблено иное выражение?
Этим Учителя подчеркивают, что на самом
деле Моше удостоился получить Тору в
заслугу своей скромности, подобной горе
Синай — настолько незначительной среди
других гор, что никто даже толком не знает,
где она находится.
на основе комментариев рава Цви
Песаха Франка
(главный раввин Иерусалима; Литва
– Эрец Исраэль, первая половина 20-го века)
и рава Хаима из Воложина
(
выдающийся
Учитель, Литва, конец 18-го – начало 19-го вв.;
в 19 лет стал «ближайшим учеником»
Виленского Гаона)
2. Тайное послание
Написано в нашей недельной главе: «И
воззвал к Моше…» (Ваикра, гл. 1, ст. 1).
Но не сказано, кто именно к нему обратился.
Для чего такая секретность?
В книге Зогар (см. на сайте ответ «Зогар
— кем и когда написан?»)
рассказывается, что каждый день с Храмовой
горы раздается Голос Всевышнего (бат коль),
взывающий: «Вернитесь сыновья!».
Но разве мы слышим этот призыв? А если не
слышим — зачем и кому нужен этот ежедневный
призыв?
Дело в том, что этот не предназначенный
для ушей призыв направлен прямо в еврейские
сердца. Так Всевышний обращается лично к
каждому еврею. И этим объясняется, что порой,
вдруг к Торе и заповедям начинает тянуться
тот, от кого меньше всего ожидали такого.
Для этого и расходуются каждый день «ресурсы»
Всевышнего.
В Талмуде (трактат Йома, лист 4)
говорится, что этот призыв услышал только
Моше. Остальные сыны Израиля не слышали его.
Отсюда следует, что Всевышний обращается к
каждому еврею в отдельности и говорит ему
на доступном конкретному человеку языке о
том, что касается только его.
Уменьшенная буква алеф, в слове ваикра
(и воззвал) намекает на ваикр —
случайное, спонтанное обращение. Череда,
якобы «случайных» событий, происходящая в
жизни каждого из нас, и есть тот особый язык,
то тайное послание, с помощью которого
Творец обращается к своим творениям. И это в
какой-то мере можно сравнить с агентом,
выполняющим важную миссию вдалеке от
родного дома. Каждый день он получает
зашифрованные послания по особому каналу. В
этих шифровках содержатся наставления, как
правильно себя вести, чтобы выполнить
ответственное поручение и выжить во
враждебной среде. Главное — уметь читать
шифр.
Мы знаем, что в каждом человеке есть
дурное начало (йецер а-ра). Но порой нам
кажется, что то, которое в нас — совершенно
особое. Ни у кого другого такого нет («мое —
самое злостное»). Не удивительно, что с этим
ощущением — невозможно исполнять заповеди
и совершать добрые дела. Знакомые мысли,
верно?
Тут действует своеобразный «механизм»:
чем сильнее желание Всевышнего, чтобы мы
справились с возложенной на нас задачей —
тем настойчивей йецер а-ра пытается
увести нас от верного пути. А ведь у каждого
из нас есть свое предназначение, своя
уникальная миссия, которую никто, кроме нас,
не в состоянии осуществить.
Поэтому ежедневно путеводным маяком и
звучит голос: «Вернитесь сыновья!».
на основе комментария рава Шалома-Ноаха
Березовского
(Слонимский Ребе, автор книг «Нетивот
Шалом»;.1911-2000 гг., Беларусь – Израиль)
3. Чем провинилось животное?
Книга Торы Ваикра посвящена
службе в Храме и описанию порядка
приношений. Известно, что основное
назначение приношения — искупить
провинности человека. Но почему бедное
животное должно своей жизнью
расплачиваться за людские ошибки?
Наш мир, сотворенный Всевышним, состоит из
четырех уровней: минералы, растения,
животные и люди. Причем, каждый последующий
уровень — выше предыдущего. И каждый более
высокий уровень получает пищу и жизненные
силы от более низких. Так люди питаются
животными, животные — растениями, а
растения — минералами.
О Змее сказано в Торе, что он был «мудрее
всех зверей полевых» (Берешит, гл. 3,
ст. 1). И значит, имел право питаться и
черпать жизненные силы из всех тех, кто
находился на более низком уровне. То есть
Змей мог включать в свой рацион даже
животных. Но после того, как он уговорил
первую женщину на Земле, Хаву, отведать плод
с дерева познания, Всевышний проклял его «более
всякого скота и всякого зверя полевого». В
результате Змей перешел на иную систему
жизнеобеспечения и был обречен «питаться
прахом» (Берешит, гл. 3, ст. 14).
Здесь мы видим, что, утратив свой уровень,
Змей также лишился и доступа к прежним
источникам жизненных ресурсов. Раньше ему
было доступно даже мясо, а потом — лишь
минералы (прах).
Когда Всевышний создал человека, —
рассказывает Мидраш, — малахим (в условном
переводе — «ангелы») пожарили для него
отборное мясо. Но, нарушив заповедь Творца,
Адам проявил невоздержанность в еде. А это
качество присущее — животным. Поэтому
Всевышний в «шкале питания» приравнял его к
скоту. Как сказано: «И питаться будешь
полевой травой» (Берешит, гл. 3, ст. 18).
И только после Потопа человечеству было
разрешено употреблять в пищу мясо.
То есть — утрата человеком былого
духовного уровня тут же привела к понижению
его статуса в «пищевой цепочке».
Теперь, когда мы в определенной степени
разобрались в системе приоритетов «пищевой
цепи», с точки зрения Торы — отметим, что те
же принципы действуют и в духовной
плоскости. Поэтому и разрешено
использовать животное. Для того — чтобы оно
своей жизнью (душой) искупило душу
человеческую, находящуюся на более высоком
уровне. Поэтому, когда Ноах получил
разрешение есть мясо, кровь осталась
запрещенной для него. Как написано: «Только
плоти, в которой есть еще душа — кровь — не
ешьте» (Берешит, гл. 9, ст. 4). Потому
что кровь, в которой, как известно, у
животных находится душа, предназначена для
искупления души человеческой. На языке
Учителей это правило звучит так: «Придет
душа и душу искупит» (комментарий Раши на
книгу Ваикра, гл. 17, ст. 11).
Далее в нашей главе читаем: «А если
человек приносит хлебный дар (минху)
Всевышнему…» (Ваикра, гл. 2, ст. 1). Но
при более внимательном рассмотрении
понятно, что в Торе в данном случае
подразумевается не человек, но — душа (нефеш).
Раши отмечает, что это — единственное
место в Торе, где в контексте приношений
используется слово душа.
Чтобы понять суть сказанного, надо
вспомнить, что минху приносили в Храм —
бедняки, у которых не было денег на
приобретение предназначенного для
приношения животного. И Всевышний
засчитывает бедняку, приносящему минху,
как будто бы он принес в Храм собственную
душу. А это уже — совершенно запредельный
уровень…
на основе комментария рава Хаима
Рапопорта
(глава раввинского суда Остраhа,
автор сборника вопросов и ответов
«Маим Хаим», 18-й век)
.
4. Казнить пророка?
Написано в нашей недельной главе: «И
зарежет тельца перед Всевышним, и принесут
сыновья Аарона, коэны, кровь тельца к мизбеаху
(в условном переводе — жертвенник)» (Ваикра,
гл. 1, ст. 5).
В Танахе рассказывается история
праведной женщины Ханы, у которой долго не
было детей. Она горячо молилась и дала обет:
если у нее родится сын — она посвятит его
Всевышнему. И Всевышний услышал ее молитвы.
У нее родился будущий великий пророк Шмуэль.
В Талмуде (трактат Берахот, лист 31)
обсуждается эпизод, как Хана пришла с
Шмуэлем в Шило, где тогда находился Мишкан,
для осуществления приношения.
Коэн гадоль (главный коэн в Храме),
которым был в то время Эли, распорядился,
чтобы позвали дежурного коэна (служителя
в Храме), который должен был зарезать быка,
приведенного Ханой. Возникла небольшая
заминка — свободные от работы коэны
ушли искать коэна из дежурной смены.
Тогда Шмуэль, который тогда был еще
подростком, сказал, что зарезать быка для
приношения может не только находящийся в
данный момент на службе коэн, но — любой
еврей. Пораженные коэны повели не по
годам смышленого юношу к коэну гадоль.
— Откуда ты вывел этот закон?— строго
спросил Эли Шмуэля.
— Написано: «И зарежет тельца перед
Всевышним», — отвечал Шмуэль, — но не
сказано, что именно коэн зарежет. О коэнах
говорится только в продолжении: «…и
принесут сыновья Аарона, коэны, кровь
тельца к мизбеаху». Значит, только
действия с кровью животного и последующие
этапы осуществления приношения имеют право
выполнять лишь коэны. Резать же
животных имеет право любой обученный этому
еврей.
Эли очень удивился мудрому ответу Шмуэля.
— Ты правильно понял суть закона, —
сказал он мальчику. — Но, осмелившись
устанавливать правила в присутствии
Учителя, ты подписал себе смертный приговор.
— Я столько молилась, чтобы Творец послал
мне этого ребенка! — в слезах обратилась к коэну
гадоль Хана. — Не отнимай его у меня.
— Уступи мне, и я попрошу Всевышнего,
чтобы дал тебе другого сына, — возразил на
это Эли.
— Я просила именно об этом сыне, —
настаивала женщина,
— и
мне не нужно другого…
В конце концов, Шмуэль, как нам известно,
остался в живых. Быть может, для его «помилования»,
если оставить в стороне эмоции Ханы, были и
какие-то смягчающие обстоятельства?
В Талмуде (трактат Эрувин, лист 63)
сказано: чтобы уберечь человека от
нарушения, разрешено пренебречь правилом и
установить закон, даже в присутствии
Учителя.
Одним из элементов одеяния коэна был авнет
(пояс), изготовленный из ткани, содержащей
шерсть и лен. Смешение шерсти и льна в нашей
традиции называется — шаатнез. А в Торе
написано: «Не надевай одежды из смешанной
ткани — из шерсти и льна вместе» (Дварим,
гл. 22, ст. 11). Поэтому авнет, содержащий и
шерсть и лен, разрешалось надевать коэну
только на время исполнения своих
обязанностей по служению в Мишкане или
Храме (Рамбам, Мишнэ Тора, «Законы
храмовой утвари», глава 8, закон 11).
Если шехита (когда животное режут
особым, обусловленным Торой,
безболезненным способом) считается частью
службы — ее должен осуществлять коэн,
причем — одетый в специальные одежды,
предназначенный для службы в Храме, включая
авнет. Если же делать шехиту может
любой еврей, то данное действие частью
службы — не считается. И тогда коэну для
шехиты запрещается надевать авнет,
содержащий шаатнез.
Находившиеся поблизости от Ханы и Шмуэля
свободные от службы (а значит, не надевшие
особых одежд) коэны, считали, что шехита
— часть храмовой службы, и для ее
осуществления, стало быть, следовало
позвать дежурного коэна, облаченного в
коэнские одеяния.
Шмуэль, доказав, что шехиту может
сделать любой еврей (обученный этому), хоть
и нарушил запрет на установление закона в
присутствии Учителя (то есть в том случае —
в присутствии знатока Торы, коэна гадоль),
но — спас тем самым спас дежурного коэна
от нарушения, связанного с шаатнезом.
Поэтому Эли и счел возможным сохранить ему
жизнь.
на основе комментария Хатам
Софера
(раби Моше Софер; вторая половина
18-го века - первая половина 19-го,
Братислава, Словакия)
5. И еще — о скромности
Наш обзор недельной главы Ваикра
начинался с разъяснения, почему последняя
буква в слове ваикра — меньше остальных
букв. И выяснили, что это свидетельствует о
скромности Моше. Об этом его свойстве в Торе
и напрямую говорится — неоднократно. К
примеру, читаем: «А человек этот, Моше, был
скромнейшим из всех людей» (Бемидбар,
гл. 12, ст. 3). Да и сам Моше в своих
высказываниях подтверждает это. «Кто я
такой, — говорит он, например, — чтобы идти
к фараону?» (Шемот. гл. 3, ст. 11).
Скромность сделала Моше самым подходящим
для еврейского народа лидером, который
сумел вывести сынов Израиля из Египта и
привести их к горе Синай. Поэтому, в заслугу
его скромности, Тора была дарована именно
через Моше, и зовется его именем.
Всевышний, как написано в Талмуде (трактат
Шаббат, лист 89), сказал Моше: «За то,
что ты пытался всячески приуменьшить свою
роль (намек на уменьшенную букву алеф),
вся Тора будет носить твое имя.
И действительно, в Танахе находим такую
фразу: «Помните Тору Моше…» (книга пророка Малахи,
гл. 3, ст. 22).
В Танахе также читаем: «Высокомерие
унижает человека, а смиренный духом —
стяжает честь» (Мишлей — Притчи царя Шломо,
в русской транскрипции часть — Соломон, гл.
29, ст. 23).
Таков удел людей, избегающих славы и
величия. Величие и слава преследуют тех, кто
бежит от них. И это, прежде всего, относится
к Моше.
«Модель» поведения Моше — пример для
каждого из нас. Наблюдательному человеку
открывается, насколько мудро устроен мир.
Наша устремленность к Творцу позволяет
ощутить ту безграничную Доброту, которая
окутывающую каждое творение. И во всем —
величие Всевышнего, масштабы которого
невозможно себе представить. На этом фоне
бросается в глаза вся ничтожность и
незначительность отдельной человеческой
личности. Но чем отчетливее человек это
понимает и осознает — тем больше у него
шансов на то, что сам Всевышний возвеличит
его. Как сказано: «Умаляющий, хотя бы
немного, себя перед Всевышним,
удостаивается славы и великолепия» (Танах, Теилим
— Псалмы царя Давида, гл. 8, ст. 6).
Вспоминается притча о гордеце и скромном
человеке. Скромный — похож на маленькую
птичку. Даже если она сидит на вершине
высокого дерева — она понимает, что и при
этом остается простой маленькой птичкой. За
это и удостаивается она возможности сидеть
на вершине дерева.
Гордец мнит себя стройным высоким кедром,
достигающим небес. Но окружающие видят, что
он — лишь большая зловонная куча у подножия
дерева, на котором сидит маленькая, храбрая
птичка…
Рассказывают, что раби Хаим из Цанз,
приехав в город Транов, удостоился царских
почестей. Его повозку вышли встречать
множество евреев. Но лицо рабби не выражало
удовлетворения по этому поводу. Он
повернулся к сыну и сказал: «Знаешь, кого я
сам себе напоминаю? Генерала, которого
разжаловали в рядовые и лишили всех чинов и
регалий. Выходит такой генерал из трибунала,
а солдаты по привычке вскакивают, строятся
и приветствуют его, как положено,
приветствовать генерала. Но разжалованному
генералу от этого делается только еще
больнее».
Это и есть настоящая скромность…
на основе комментария рава
Авраама Аарона Крайзлера
