Первая фраза главы сообщает: «И вышел
Яаков из Бэер Шевы, и пошел в Харан...».
И вышел на иврите — вайеце.
Обсуждение главы
Вайеце
1. Обычай молиться у стены
Яаков — в дороге. Он покинул родные края и
спасается от своего брата Эсава. И мы здесь
читаем: «И достиг того места» (Берешит,
гл. 28, ст. 11).
В Талмуде (трактат Берахот, лист 26)
сказано, что Яаков установил вечернюю
молитву. И в нашей фразе речь именно об этом
— о вечерней молитве Яакова.
Мидраш Раба (на книгу Берешит,
гл. 68) дополняет картину, уточняя, что в тот
момент, когда Яаков собрался обратиться к
Всевышнему с молитвой, перед ним возникла
стена.
Но для чего понадобилось ставить перед
нашим праотцом стену?
В уже упомянутом нами трактате Берахот
(лист 34) говорится, что тот, кто молится на
открытом месте — наглец.
Однако же нам из Торы известно, что Ицхак
молился в поле (Берешит, гл. 24, ст. 63).
Разве есть более открытое место?
Это кажущееся противоречие — разрешимо,
если заглянуть в Талмуд.
В Талмуде (трактат Песахим, лист 88)
написано, что место, которое Ицхак избрал
для молитвы, полем можно назвать, лишь
условно. На самом деле Ицхак ходил
молиться на гору Мория — туда, где в свое
время будет построен Первый Иерусалимский
Храм.
Ну, а разве гора — не открытое место?
Учителя объясняют, что люди знали об
особой святости горы Мория и обходили ее
стороной. Поэтому никак нельзя сказать, что
Ицхак молился на открытом месте.
Теперь вернемся к Яакову.
Тора открывает нам название места, в
котором Яаков остановился для молитвы. Это
— город Луз (Берешит, гл. 28, ст. 19).
Город, понятное дело — не может считаться
уединенным местом. И те, кто ищет уединения
— покидают города.
Так как же Яаков мог там молиться?
В принципе — не мог. Но на выручку ему
пришел Всевышний. Чтобы Яаков не чувствовал
себя наглецом, молясь на открытом месте,
Творец поставил перед ним стену. И в Мидраше
об этом сказано, что Творец «поставил перед
ним мир стеной».
на основе комментария рава
Йонатана Эйбшица
(великий Учитель, автор десятков
книг по всем разделам Устной и Письменной
Торы; Польша – Германия, первая половина 18-го
века)
2. Когда сон — сладок
Из Торы известно, что произнеся вечернюю
молитву, Яаков лег спать. И мы читаем: «И лег
на том месте» (Берешит, гл. 28, ст. 11).
В своем комментарии к этому фрагменту Раши
(раби Шломо бен Ицхак — величайший
комментатор Торы и Талмуда; Франция, 11-й век)
отмечает, что последние 14 лет Яаков не
ложился спать по ночам. Находясь в доме
учения Эвера, он посвящал ночи изучению
Торы.
Почему же в ту ночь Яаков решил изменить
хорошую традицию? Неужели Тора — только в
йешиве, а вышел за порог и — можно
расслабиться?
Нет, наш праотец Яаков, был конечно же не
таким.
Но тогда, чем отличалась эта ночь от всех
прочих ночей? Почему в ту ночь Яаков решил
лечь спать, вместо учебы?
Известно, что все пророки, кроме Моше,
получали пророчества ночью, во сне. Как
написано: «Если есть у вас пророк, то Я,
Всевышний, в видении ему являю Себя, во сне
говорю ему» (Бамидбар, гл. 12, ст. 6).
Это Всевышний объяснил Аарону и Мирьям,
обратившись к ним из облачного столба, при
входе в Шатер Откровения.
Яаков направлялся в Харан. Он хотел знать,
угоден ли его поход Творцу, одобряет ли Он
это путешествие. Поэтому «и лег на том месте»
— в надежде, что во сне на него снизойдет
пророчество, и Всевышний откроется ему.
Так и произошло: Всевышний говорил с
Яаковом и обещал, что не оставит его и будет
охранять, оберегать его — и от Лавана и от
Эсава (в дороге и на обратном пути).
Об этой ночи и об этом сне Яакова сказано:
«Когда ляжешь спать, не будешь бояться, и
когда лежать будешь, сон твой будет сладок»
(Мишлей — Притчи царя Шломо, гл. 3, ст.
24).
Яаков знал — это он выучил в йешиве Эвера
— что Тора защищает и оберегает изучающего
ее (трактат Сота, лист 21).
И вот путешествие в Харан меняет
привычный уклад — в дороге трудно учиться.
А сон — вообще прерывает учебный процесс.
«Когда ляжешь спать, — успокаивает Яакова
Всевышний, — не будешь бояться». Ведь путь
твой — дорога заповедей, а сон — на службе
пророчества.
Поэтому не бойся ни Лавана, ни Эсава. И
будет сладок твой сон. Сладок — от добрых
вестей и знамений.
на основе комментария рава Моше-Яакова
Равикова
(известен и как Сандляр, т.к. имел
сапожную мастерскую;
уроки, которые он давал по
субботам, опубликованы в книге «Ликутей
раби Моше-Яаков»; конец 19-го — первая
половина 20-го вв.; Белорусь — Эрец Исраэль)
3. Камни места
И вот, Яаков устраивается на ночлег. Он
собирает камни и кладет их, как сказано в
тексте Торы, себе в изголовье (Берешит,
гл. 28, ст. 11).
Тора подчеркивает, что это были не просто
камни, но — камни этого места.
Но зачем потребовалось такое уточнение?
Вряд ли кто-то мог предположить, что за
камнями Яаков отправился в какое-то другое
место. Как будто мы могли подумать, что
Яаков находясь в одном месте, мог
воспользоваться камнями другого. Что же
кроется за этим уточнением?
Комментируя этот отрывок, Раши (раби
Шломо бен Ицхак — величайший комментатор
Торы и Талмуда; Франция, 11-й век) пишет, что
камни были нужны Яакову, чтобы защититься
от диких зверей.
В книге Ховот а-левавот («Обязанности
сердец»; автор — рабейну
Бахье бен
Пакуда, один
из выдающихся Учителей Торы, Испания, 13-14 вв.)
рассказывается о благочестивом еврее,
который жил уединенно. А по соседству
обитали дикие звери. Когда его спрашивали,
не страшится ли он такого соседства, еврей
отвечал, что ему стыдно бояться кого-то,
кроме Творца.
Еврей этот был настолько предан
Всевышнему, настолько глубока и крепка была
его вера в Него, что не боялся он ни волков,
ни медведей.
Одно из имен Всевышнего — hа-Маком, то
есть — «место, в котором находится наш мир».
И в нашем мире нет даже укромного уголка,
где бы не находился Всевышний.
Теперь мы понимаем, что за камни взял
Яаков для защиты от диких зверей. «Камни
места» (hа-Маком) — это упование на
Всевышнего, одно из имен которого hа-Маком.
Человек должен уметь извлекать урок из
всего, что с ним происходит. И во всем нужно
различать Руку Творца.
На иврите камни — «авней». Буквы слова
«авней» можно прочесть как аббревиатуру
выражения (разумеется, на иврите) — «Благослови
Всевышнего душа моя!» (Теилим —
Псалмы царя Давида, гл. 104, ст. 1). С этим (вместе
с «камнями места») и устроился Яаков на
ночлег.
на основе комментария рава Моше-Яакова
Равикова
(известен и как Сандляр, т.к. имел
сапожную мастерскую;
уроки, которые он давал по
субботам, опубликованы в книге «Ликутей
раби Моше-Яаков»; конец 19-го — первая
половина 20-го вв.; Белорусь — Эрец Исраэль)
4. Яаков хотел жениться на обеих
Яакову предстояло выбрать жену из двух
дочерей Лавана — Леи и Рахели. О них в Торе
написано: «И глаза у Леи слабы, а Рахель была
стройна и красива. И полюбил Яаков Рахель» (Берешит,
гл. 29, ст. 17-18).
Выходит, Яаков хотел жениться на Рахели,
потому что та была «стройна и красива».
Неужели ему были безразличны качества души,
богатство внутреннего мира девушки,
которую он выбирал в жены? Ведь сказано
мудрейшим из людей, царем Шломо, у которого,
кстати, был немалый опыт семейной жизни: «Обманчива
прелесть, и суетна красота, но лишь жена,
боящаяся Всевышнего, заслуживает похвалы» (Мишлей
— Притчи царя Шломо, гл. 31, ст. 30).
И еще. Разве Яаков не был в курсе местных
обычаев, разве он не знал, что — «Не
делается так в наших местах, чтобы выдать
младшую раньше старшей» (Берешит, гл.
29, ст. 26)?
Прежде чем ответить на эти вопросы,
выясним, почему в Торе говорится, что у Леи
были «слабые глаза» Леи.
Думаю, не может не удивить, что из всех
качеств Леи, в Торе подчеркивается именно
это.
Вот, перед вами — две невесты. Одна, как
написано в Торе — «стройна и красива», у
другой — «слабые глаза». Кого вы выбрали бы?
Слабые глаза — заведомо проигрышный
вариант. При том, что вообще-то в Торе мы
постоянно видим примеры деликатности в
характеристиках «действующих лиц». Причем
— не только людей, но и животных.
К примеру, давая Ноаху распоряжения о
животных, которых надо было взять в ковчег,
Всевышний не использовал термин «таме»
(нечистый). Чистых Он называл «скотина теhора»
(то есть — «чистая»). А говоря о «нечистых»
Он употребил выражение «ло теhора», то
есть — те, кто в «чистых» не числится (Берешит,
гл. 7, ст. 2).
Итак, чтобы не пострадало достоинство
зверья, Всевышний, вместо слова «таме»
использует выражение «ло таhор». А в
рассматриваемом нами фрагменте речь все же
идет о нашей праматери Лее. Почему же
подчеркивается здесь, что у нее — «слабые
глаза»? Не странно ли это?
Задавшись этим вопросом в Талмуде (трактат
Бава Батра, лист 123) наши Учителя
объясняют, что у Лавана были две дочери, а у
Ривки — два сына. Старшую людская молва сос
сосватала за Эсава (старшего брата Яакова),
а Рахели предстояло выйти за Яакова.
Не желая такой судьбы — стать женой
злодея Эсава, Лея выплакала все глаза.
Именно это и подразумевается в Торе, когда
говорится, что «у Леи глаза слабы». Так что,
слабые глаза Леи — не изъян, но, наоборот —
свидетельство ее праведности. Из-за них,
выплаканных и потому слабых глаз, Лея
удостоилась быть похороненной в пещере «Меарат
hа-Махпела», рядом с Яаковом.
И поскольку было решено, что могила Леи
будет в Меарат hа-Махпела, Рахель уже не
могла быть погребена там. Рахель умерла у
дороги, ведущей в Бейт-Лехем, и там же ее и
похоронили (Берешит, гл. 35, ст. 18).
Много веков спустя по этой дороге
захватчики гнали евреев в рабство, в галут.
И душа Рахели плакала и молилась за
изгнанников. На ее молитвы Всевышний
ответил: «Удержи голос твой от рыдания и
глаза твои от слез... Есть надежда на будущее...
сыновья вернутся домой» (Танах, книга
пророка Йермиягу, гл. 31, ст. 15-16).
Если бы Яаков был женат только на Рахели,
ее могила была бы в пещере Махпела.
Следовательно, об уходящих в изгнание
евреях некому было бы молиться.
Выходит, Яаков изначально хотел жениться
на обеих сестрах. Но почему тогда, вопреки
местным обычаям, он сначала просил у Лавана
руки Рахели?
Потому что Яаков опасался, что если он
сначала женится на Лее — Эсав постарается
взять себе в жены Рахель. Ведь Рахель, как
написано в Торы была «стройна и красива».
Но почему же он тогда не опасался, что Эсав,
узнав о женитьбе Яакова на Рахели, не
попытается жениться на Лее?
Потому что злодей Эсав вряд ли захотел бы,
чтобы его женой стала праведница, да еще —
со слабыми глазами…
на основе комментария рава
Йонатана Эйбшица
(великий Учитель, автор десятков
книг по всем разделам Устной и Письменной
Торы; Польша – Германия, первая половина 18-го
века)
5. Можно ли поймать Яакова на слове?
Написано в нашей недельной главе: «И дал
Яаков обет, говоря: Если будет Всевышний со
мною и хранить меня будет на этом пути... И
вернусь я с миром в дом отца моего» (Берешит,
гл. 28, ст. 20-21).
В Талмуде (трактат Берахот, лист 64)
Учителя дают такое наставление: когда вы
прощаетесь с товарищем, не говорите ему «лех
бе-шалом»; желайте ему — «лех ле-шалом».
Выражения «бе-шалом» и «ле-шалом»
отличаются одной буквой. А нюанс смыслового
различия их настолько тонок, что при
переводе на русский язык он вообще
пропадает (и то и другое в переводе — «иди с
миром»). Но мы все же попробуем его оттенить.
Впрочем, вначале дадим объяснение из
Талмуда.
Итро, напутствуя Моше, сказал ему: «лех
ле-шалом». И Моше, как известно, прекрасно
справился с возложенной на него миссией.
Давид, прощаясь с Авшаломом, произнес: «лех
бе-шалом». Авшалом запутался в прямом и
переносном смысле и, в конце концов, погиб.
Провожая кого-то словами «лех ле-шалом»
— мы выражаем желание, чтобы тот своими
действиями достиг в итоге мира и гармонии.
Выражение «лех бе-шалом» отличается
тем, что оно используется в случаях, когда
прощаются с умершим («покойся с миром,
пребывай в мире»).
Интересно, что Яаков в своем обете сказал
«бе-шалом» (и вернусь я с миром). Мог ли
он так говорить, пусть даже и о себе?
Яаков считал, что в отчем доме его,
безусловно, ожидает покой. Его волновало
лишь то, что может случиться в дороге. Вот он
и просил лишь о спокойном возвращении, но не
о мире и покое дома. И, как мы знаем, после
благополучного возвращения под родную
крышу, Яаков так и не смог обрести покой. Его
любимого сына Йосефа продали в рабство в
Египет. И это прискорбное событие многие
годы омрачало жизнь Яакова, не давало ему
обрести покой.
В выражении «лех бе-шалом»
подразумевается Будущий мир, в который душа
человека попадает после смерти. Поэтому и
не принято живому человеку желать — «лех
бе-шалом». Как же Яаков мог пожелать такое
себе?
Дело в том, что Яаков не сказал «лех» (иди).
Он говорил о возвращении. А вернуться туда,
где ты никогда не был — невозможно.
Поэтому выражение «вернусь бе-шалом»
никак не может быть истолковано в контексте
смерти и Грядущего мира. Тем более, что
Яаков указал точный адрес возвращения —
отчий дом.
Очевидно, что в этом случае, использование
слова «бе-шалом» совершенно легитимно.
на основе комментариев раби Шломо
бен Адрета
(Рашба; один из крупнейших
комментаторов Талмуда; Испания, 13-й век)
и рава Йосефа Шварца из
Гросвардина, Венгрия, 1875-1944 гг.)
