По первым словам фразы: “Вели сынам Аарона...” (Ваикра,
гл. 6, ст. 1).
Вели на иврите — цав.
Обсуждение главы Цав
25.03.07
В нашей недельной главе речь идет, как мы знаем (см. на сайте обзоры
недельной главы Цав, первый,
второй,
третий,
четвертый,
пятый и
шестой годовые циклы обсуждения) о видах
приношений в Храме. И в самом ее начале говорится о приношении категории ола
(приношение, символизирующее тотальную близость к Творцу, в знак чего туша
предназначенного для приношения животного сжигается полностью).
В Торе читаем: «И сказал Всевышний Моше — передай сынам Аарона повеление о
приношении ола…» (Ваикра, гл. 6, ст. 1-2).
Анализируя данный фрагмент, наши Учителя задаются вопросом: каково
предназначение приношения этого вида?
Корбан (приношение в Храме) ола, — разъясняет раби Шимон бар
Йохай (великий Учитель Мишны, составитель книги Зоѓар; 2-й
век) приносят за hирhур hа-лев, то есть — за (неправильные) «мысли сердца»
(Ваикра Раба, гл. 7, ст. 3).
Отсюда следует, что неправедные «мысли нашего сердца» нуждаются в прощении.
На первый взгляд, эта идея кажется, по меньшей мере, странной, особенно — с
точки зрения современного человека. В конце концов, мы живем в обществе, которое
проявляет терпимость к поведению человека, если оно не наносит ущерб окружающим.
А уж «свобода мысли» должна быть у человека — тем более. Ведь мысли, даже самые
нехорошие, никому не вредят.
Однако еврейская традиция не приемлет такую позицию. Дурные мысли, —
наставляют Учителя, — это «грех», и поэтому тот, у кого они возникли, должен тем
или иным способом попросить прощения у Всевышнего.
Эта концепция, согласно которой каждому из нас следует контролировать свои
мысли, выражена в третьей части молитвы Шма Исраэль: «И не будете
блуждать, влекомые сердцем вашим и глазами вашими, как блуждаете вы ныне…» (Бамидбар,
гл. 15, ст. 39).
Но как связано приношение ола с мыслями, которые требуют искупления?
Ола — самое возвышенное из приношений, — отмечает Мидраш. — Потому что
его приносят не за проступки. Корбанашам, к примеру, приносится
за воровство. Но ола не приносится за совершенное действие. Она — своего
рода компенсация за мысли сердца (Мидраш Танхума, комментарий на
недельную главу Цав, гл.13).
Мидраш называет приношение ола самым возвышенным приношением,
подразумевая также и то, что ола (что в буквальном переводе означает —
«восходящее», «поднимающееся») полностью сгорает на огне мизбеаха (в
условном переводе «жертвенник»). В отличие от других приношений, человеку от нее
ничего не остается.
Но прочтем нашу цитату дальше: «И сказал Всевышний Моше — передай сынам
Аарона повеление о приношении ола: приношение всесожжения должно
находиться на огне мизбеаха всю ночь, до утра. Огонь на мизбеахе
должен гореть постоянно» (Ваикра, гл. 6, ст. 1-2).
Ола — это приношение, которое дарует прощение за нехорошие мысли, —
подчеркивают Учителя, комментируя этот фрагмент. — Так же, как страсти человека
горят в нем всю ночь, должен гореть на мизбеахе и «объект»,
предназначенный для реализации приношения ола. Животное, которое служит
объектом приношения ола, представляет физическую сущность человека. И
туша его должна гореть всю ночь — пока не останется от животного только дух (рав
Менахем Кашер, Эрец Исраэль, вторая половина 20-го века — в многотомном
труде Тора Шелема, комментарий к недельной главе Цав,
прим. 9).
Ничего физического от туши животного, предназначенного для приношения ола,
не остается.
Эта идея разъясняется в Талмуде (трактат Йома, лист 29), где
сказано: «Греховные мысли — тяжелее, чем сам грех». Что здесь имеется в виду?
26.03.07
Данный отрывок из Талмуда обращает наше внимание на то, — поясняет Раши
(раби Шломо бен Ицхак — величайший комментатор Торы и Талмуда; Франция, 11-й
век), — что дурные мысли труднее контролировать, нежели — действия, связанные с
дурными поступками.
Но какую позицию принимает он в вопросе, можно ли считать нехорошие мысли
«грехом»?
Как уже говорилось, большинство людей уверено в том, что одни только мысли
человека (без их воплощения) не создают моральных проблем, равно как и —
общественных. Поэтому и удерживать контроль над мыслями, которые, казалось бы,
никому не причиняют вреда и даже не становятся достоянием других людей, гораздо
труднее.
Поскольку удержать мысли под контролем — задача, с которой намного труднее
справиться, нежели с задачей не совершать плохого, — делает вывод Раши, — то и
способность направлять мысли в нужное русло оценивается Небесами выше, нежели
умение сдерживать себя от неблаговидных действий.
Следовательно, и награда за это — более высокая. И это естественно. «Чем
труднее дается исполнение заповеди, — говорили Учителя, — тем выше награда за ее
осуществление» (Мишна, трактат ПиркейАвот, гл. 5).
Итак, с точки зрения Раши, в нашем мире реальная вина ложится на человека,
если он совершает неправильный поступок, противоречащий Воле Всевышнего. Но
большее благословение Небес люди получают за умение управлять мыслями, не
допуская «греховных» стремлений и намерений.
Однако Рамбам открывает в данном вопросе иную грань Истины.
Если человек совершает дурной поступок, — пишет он, — это обычно происходит в
результате того, что он не умеет правильно управлять своими физическими
желаниями, потребностями своего тела.
Но человеческий разум — это великое сокровище, доставшееся нам, потому, что
человек был создан Творцом по «образу и подобию Всевышнего». Поэтому, если
человек допускает в себе дурные мысли, он наносит духовный ущерб самому ценному,
что есть в нем…
Основная цель нашего разума — приближать человека к Творцу мира. Соскальзывая
с этого пути, пусть и мысленно, человек опускается к уровню животного. И это —
его большая ошибка (Рамбам. Море Невухим — «Путеводитель
растерянных», часть 3, гл. 8)
.
Таким образом, Рамбам предупреждает, что «греховные» мысли — даже хуже их
осуществления. Он разъясняет нам, что человек — сочетание физической (животное
начало) и интеллектуальной (духовной) составных: души и тела.
«Ошибки» тела объяснимы. Ведь тело — физическая сущность человека, которой
присущи всевозможные физические желания, побуждения и животные инстинкты.
С другой стороны, человеческий разум, порождающий мысли — проявление и
олицетворением в нашем мире образа Всевышнего. Поэтому дурные мысли оскверняют
человека в большей степени, нежели его дурные реальные действия, порожденные
потребностями физического уровня.
Обычно человека наказывают именно за действия, не за мысли — подчеркивает
Рамбам. — Но всем нам следует знать, что негативные мысли, уводящие от Творца,
ведут к гораздо большему духовному падению, нежели ошибочные поступки.
Понимание данной концепции открывает для нас смысл приношений категории
олав ином свете…
27.03.07
И действительно. Человек, вынашивающий «греховные» мысли, опускает свое
духовное содержание на уровень животного. Поэтому в процессе реализации в Храме
приношения ола, призванного исправить грех дурных помыслов, объект
приношения (туша животного, предназначенного для этой цели) должен полностью
сгореть на мизбеахе. И это символизирует собой полное посвящение помыслов
человека стремлению приблизиться к Творцу...
Теперь, рассмотрев данную концепцию, вернемся к высказыванию раби Шимона бар
Йохая — приношение ола осуществляется за hирhур hа-лев (то есть —
за «мысли сердца»).
Развивая и углубляя свое открытие, раби Шимон находит и средство, защищающее
человека от дурных помыслов.
Тот, кто кладет слова Торы на сердце свое (запечатлевает их в своем разуме),
— пишет он, — защищен от греховных мыслей, от страха перед мечом, от страха
перед тиранией, от тщетных, пустых мыслей. От мыслей, навеваемых дурными
наклонностями, от мыслей о запрещенных интимных связях, от мыслей о порочной
женщине, от мыслей об идолопоклонстве, от страха, что им могут манипулировать
другие, от навязчивых идей…» (Мидраш Тана де-бей Элиягу, часть Зута, гл. 16).
Иными словами, раби Шимон бар Йохай доводит до нашего сознания очень важную
идею: у нас есть противоядие, способное спасти от плохих мыслей, а,
следовательно, и от духовного падения. И это противоядие — Тора.
Как мы могли убедиться, человеческий разум — это отражение «образа
Всевышнего» в человеке. Наш разум — духовная составляющая человеческого
существа. И он дан нам, чтобы открыть возможность вступить в контакт с Творцом и
поддерживать с Ним связь. Поэтому человек, постоянно углубленный в изучение
Торы, освобожден от «греховных» мыслей, которые преследуют тех, кто серьезно не
занимается постижением Торы и оказывается во власти своих физических и нередко
дурных наклонностей.
Та же концепция изложена и в Талмуде. Наилучшее средство от дурных
наклонностей, терзающих человека, — говорит на его страницах (трактат
Кедушин, лист 30) раби Ишмаэль (великий Учитель Мишны, 2-й век) —
занятия в бейт мидраше (Дом Учения, где занимаются изучением Торы)».
Роль человека в этом мире — с помощью разума, который является центром
его духовности (отражением образа Всевышнего), поднимать свое физическое начало
на духовный уровень. А для этого помыслы человека должны быть чисты и
возвышенны.
Нельзя допустить, чтобы мысли, вынашивающие коварные планы, или мысли о
вожделениях взяли в человеке верх над его духовностью.
В наших обзорах недельных глав Торы и листов Талмуда мы не раз говорили о
том, что Храм — место, где сбившийся с пути человек может вернуть себе прежнее
здоровое состояние духа. Различные виды приношений в Храме (соответственно видам
человеческих нарушений) — «институт», позволяющий «корректировать» духовность
человека, возвышать его и приближать к Творцу (см. на сайте, к примеру, Введение к трактату Талмуда Зевахим).
В их числе — и приношения категории ола, которые осуществляются
коэнами от имени людей, допустивших в своей голове (в «сердце») «греховные»
мысли. По мере того, как туша предназначенного для приношения ола
животного сгорает на огне, мысли человека снова возвращаются к духовности,
устремляясь к Творцу мира...
28.03.07
В нашей недельной главе, в тексте, посвященном приношениям категории ола,
читаем: «И коэн-гадоль (главный служитель Храма), помазанный (в оригинале
Торы на иврите — а-машиах) вместо него из его сыновей, произведет это. И
будет это как вечная дань Всевышнему полностью сожжено. Каждый коэн гадоль
из потомков Аарона (брат Моше Рабейну, первый коэн гадоль в еврейской
истории), который займет его место, должен делать это. Таков вечный закон для
всех поколений ваших — при осуществлении (процедуры приношения ола) пусть
сжигают этот дар полностью» (Ваикра, гл. 6, ст. 15).
В целом смысл приведенного фрагмента как будто бы вполне понятен и очевиден.
Тора дает в нем указание о реализации приношений категории ола
(сжигать тушу предназначенного для приношения животного полностью). Подчеркивая,
что этот закон действителен для всех служителей Храма и — на все времена, для
всех поколений, живущих в эпоху Храма (когда у нас нет Храма, у нас, как
говорилось во многих обзорах недельных глав и листов Талмуда, нет и «института»
приношений).
Единственное, пожалуй, на что мы можем обратить особое внимание здесь при
поверхностном прочтении — это некая «избыточность» слов в выражении повеления.
В самом деле. В начале цитаты сказано: «И будет это… полностью сожжено».
Далее написано: «каждый… должен делать это». И в конце — «…пусть сжигают этот
дар полностью».
В «обычных» текстах это можно расценивать как «педагогический прием»,
призванный внушить ту или иную идею так, чтобы она запомнилась и закрепилась в
голове читателя.
Но Тору нельзя отнести к обычным текстам. Это — сефер кодеш («святая
книга»), полученная от самого Всевышнего. Ее язык отличается скупостью и
лаконичностью, и кажущаяся «избыточность» слов для исследователей текста Торы —
сигнал, показывающий, что на этом фрагменте следует остановиться,
прочесть его с особым вниманием и, используя «инструменты» (принципы) постижения
смысла Торы, полученные от Творца на горе Синай (одновременно с Торой),
заглянуть в глубинные смысловые слои.
Среди многих комментариев Учителей на этот отрывок выделяется комментарий
Раши. И, в первую очередь — сложностью для восприятия.
Чтобы попытаться понять суть его исследования, надо, прежде всего, знать, что
Раши как комментатора отличает особая «чувствительность» к языку Торы. Он
всесторонне изучает в ней слово за словом, сопоставляя их употребление с
использованием тех же слов и выражений в других отрывках. Так он выявляет новые
и новые нюансы и смысловые оттенки.
Теперь попробуем разобраться, о чем сообщает нам Раши, проведя глубокий
анализ процитированного выше фрагмента...
29.03.07
То, какие «объекты» выбирает Раши в указанном отрывке для глубокого
исследования, будет для нас, пожалуй, неожиданностью.
Он, в частности, концентрирует свое внимание на слове «помазанный» (в
оригинале Торы на иврите — машиах). И задается не менее неожиданным
вопросом: к какой части речи следует отнести в данном фрагменте это слово? Как
воспринимать его здесь: как отглагольное причастие (пассивного залога) или — как
имя существительное?
Но какое же это имеет значение? Есть ли принципиальное отличие
выражения «помазанный вместо него из сыновей (главного коэна)» от
словосочетания — «помазанник, (назначенный) вместо него из сыновей (главного
коэна)»? И, если есть, в чем оно заключается?
Чтобы ответить на эти вопросы, нам требуются дополнительные разъяснения.
Необходимо, прежде всего, отметить, что процитированный фрагмент, который мы
рассматриваем, стоит в ряду излагаемых Торой законов о приношениях в Храме.
Ранее в нашей недельной главе написано: «Вот приношение Аарона и его сыновей,
которое они будут осуществлять во Имя Всевышнего ежедневно, начиная со дня
своего помазания: десятая часть эйфы (эйфа — принятая во времена
Талмуда мера веса, равная примерно 40 кг) тонкой пшеничной муки — ежедневный
хлебный дар. Половину следует приносить утром, половину — после полудня» (Ваикра,
гл. 6, ст. 13).
В этом отрывке Тора сообщает, что, начиная с первого день своего помазания на
должность, коэн гадоль должен ежедневно, по два раза в день (утром и
после полудня) реализовывать в Храме особое хлебное приношение («ежедневный
хлебный дар).
И эта обязанность, подчеркнем, ложится на каждого главного коэна с
момента его «помазания», то есть — вступления в должность. В данном случае тоже
употреблено слово машиах, и здесь оно — отглагольное существительное.
Итак, слово машиах во фрагменте о полном сожжении на мизбеахе
(в условном переводе — «жертвенник») приношении ола может иметь в своем
значении два оттенка.
Первый — «тот, кто был помазан на должность главного коэна». И здесь,
как видим, слово выступает в роли отглагольного причастия пассивного залога.
Второй — «помазанник». И теперь это — существительное, обозначающее
занимаемую должность. Именно на этом, втором варианте и останавливается Раши,
разъясняя содержание исследуемого отрывка.
А теперь прочтем первую фразу данного фрагмента с учетом комментария Раши,
благодаря которому она будет звучать так: «И Помазанник (коэн, получивший
звание главного служителя в Храме, (назначенный) вместо него (Аарона) из его
сыновей, произведет это…».
Но что нам это дает?
Прежде чем дать ответ на вопрос, прочтем еще один отрывок из Торы: «…и
коэн, (который) вместо него из его сыновей» (Шемот, гл. 29,
ст. 30).
Комментируя приведенный текст, Раши объясняет, что первоначальное значение
слова коэн — «работать» или «служить, осуществлять служение». То есть
изначально это — глагол, который может служить и отглагольным существительным.
Хотя мы и привыкли к тому, что коэн — это прямой потомок
Аарона-первосвященника, по мужской линии (см. на сайте, к примеру, ответ «Можно ли коэну жениться на гиёрет», — где слову коэн
дается соответствующее определение).
Проанализировав отрывок с этой точки зрения, Раши отмечает, что в текстах
Торы это слово употребляется именно в роли отглагольного существительного —
«человек, осуществляющий служение» (помазанник).
Подобное «двоякое» употребление слов нередко встречается в языке иврит.
Возьмем, к примеру, слово шомер. С одной стороны, это — глагол, который
переводится как «сторожить». С другой, то же слово шомер может быть и
именем существительным, употребленным в значении — «человек, который сторожит,
охраняет». Или, проще говоря — «сторож», «охранник».
Это правило «двоякого» употребления слов применяет, анализируя отрывок «И
коэн гадоль, помазанный вместо него из его сыновей…» (Ваикра,
гл. 6, ст. 15), применяет Раши и к ивритскому слову машиах («помазанный»,
«помазанник»). И, проявляя необыкновенную чуткость к языку Торы, тем самым дает
нам пример внимательного отношения к ее тексту и открывает дверь в глубинные
смысловые слои, которые в ней содержатся…
