Материалы сайта
www.evrey.com
Посещайте наш сайт ежедневно!
ГЛАВА «ШМИНИ»
Место в Торе: книга Ваикра, гл. 9, ст. 1 – гл. 11, ст. 47.
Почему глава так называется?
По первым словам фразы: «И было, на восьмой день...» (Ваикра, гл. 9, ст. 1).
Восьмой на иврите – шмини.
Обсуждение главы Шмини
В нашей недельной главе говорится о приношениях Аарона и сынов Израиля. И мы читаем: «И сказал Аарону: Возьми себе молодого тельца для приношения хатат... И так скажи сынам Израиля: возьмите... тельца и ягненка однолетних без порока для приношения ола (всесожжения)» (Ваикра, гл. 9, ст. 2-3).
Мы видим, что и от имени Аарона и от общины сынов Израиля были осуществлены приношения тельцов. Аарон принес тельца в качестве хатата (очистительного приношения), а телец от общины Израиля стал всесожжением. Тельцы одни и те же, приношения — разные.
Чем это объясняется?
Попытаемся выяснить, в чем заключалось участие каждой из сторон в прегрешении с золотым тельцом.
Аарон фактически своими руками создал золотого идола. Но намерения его были чисты — как можно дольше потянуть время, чтобы Моше успел вернуться.
Таким образом, прегрешение Аарона свелось к неосознанному действию.
В Талмуде (трактат Авода Зара, лист 5) сказано, что сынам Израиля совершенно не подобало идолопоклонство. И тельца они сделали, чтобы показать на собственном примере, что из себя представляет коллективное раскаяние, коллективная тешува.
Только это было уже постфактум. А изначально, у них были совсем другие мысли, очень далекие от тешувы. Скажем прямо — изначально их мысли заполнило стремление к разврату и вакханалиям.
Выходит, у сынов Израиля проблемными были не поступки, а мысли.
Теперь понятно, почему Аарон своего тельца использовал для приношения хатат. Ведь хатат предназначен искупить нарушения, совершенные по ошибке, случайно, непреднамеренно.
Сыны же Израиля, напротив, своего тельца посвятили приношению всесожжения — ола, поскольку, именно ола искупает тайные влечения сердца, склонность человека к пагубным вожделениям.
И Аарону и сынам Израиля взять тельца для приношения (каждому для своего), как известно, велел Всевышний. И уже только поэтому, еще до любых объяснений — было понятно, что молодая, сочная телятина пойдет не на котлеты. Тельцы, как говорится в Мидраше Сифра — послужат залогом искупления. Через них Всевышний дарует прощение за проступок, связанный с созданием золотого тельца.
Один из важнейших атрибутов дней тешувы и раскаяния месяца Тишрей — трубление в шофар. Так вот, шофар — запрещено делать из рога быка. Потому что обвинитель едва ли превратится в адвоката. Шофар из бычьего рога напомнит о золотом тельце, и вместо милосердия — призовет меру суда.
Тогда почему здесь, для служения в Мишкане, были взяты тельцы, и не возникло опасение, что они напомнят о золотом тельце?
В Талмуде (трактат Йома, лист 86) задается вопрос: если нарушение человека состояло в том, что на исходе дня в некоем месте он встретил женщину и вступил с ней в запрещенную связь — каким должно быть исправление?
Конечно, согрешивший должен устыдиться своего проступка, должен полностью раскаяться в нем, сделать тешуву (вернуться на правильный путь) и пообещать, что в будущем он не совершит ничего подобного. Причем, это его обещание должно пройти проверку. Если когда-нибудь снова на исходе дня он окажется в том же месте и встретит ту же женщину, но на этот раз устоит перед искушением — значит, его тешува была искренней, и он заслужил прощение.
Для пасхального приношения берут ягненка. И это неспроста. Овен был одним из главных египетских божеств, которому, к сожалению, поклонялись и некоторые евреи.
Таким образом, совершая пасхальное приношение, поджаривая ягненка, евреи, в том числе, искупали идолопоклонство, заключавшееся в поклонении овну, которое практиковалось в Египте.
Получается, что для искупления прегрешения следует использовать то, что с этим прегрешением связано. Но для выполнения другой заповеди, не следует использовать то, что может напомнить о былом прегрешении. Ведь, открыв рот обвинителю, мы уже не сможем сделать его адвокатом.
на основе комментария Хатам Софера
(раби Моше Софер; Братислава, Словакия, вторая половина 18-го – первая половина 19-го вв.)
Автор текста Мордехай Вейц