Материалы сайта www.evrey.com
Посещайте наш сайт ежедневно!


Трактат Зевахим

Трактат Менахот

Лист 13

В первой главе трактата Менахот было сказано: в случае, если коэн (служитель в Храме), на каком-то этапе процедуры приношения минхи (мучное приношение) в Храме, скажем, отделяя комец (значение термина - см. Введение в трактат), имел намерение сжечь на мизбеахе (в условном переводе - «жертвенник») или съесть минху по истечению срока, отведенного для данного вида приношения, минха становится - пигуль, то есть непригодной для дальнейшего использования (см., к примеру, на сайте обзор листа 12). Такое неправильное намерение коэна, осуществляющего процедуру приношения, называется махшевет пигуль.

Наш лист открывает вторую главу трактата Менахот, посвященную обсуждению различных ситуаций, связанных с махшевет пигуль при осуществлении процедур конкретных видов минхи.

Мы уже говорили о том, что коэну, который, имея махшевет пигуль, в, частности - (сознательно) собираясь съесть приносимую им минху, да еще - после установленного Торой срока (не в тот же день, как это положено по закону, а, допустим - на следующий) может грозить суровое наказание (см. на сайте обзор листа 12).

На нашем листе Учителя рассматривают эту ситуацию в деталях.

В первой Мишне второй главы трактата сказано:

Если коэн, отделил комец от общего объема минхи с намерением вознести этот комец на мизбеах или съесть эту минху на следующий день, минха для дальнейшего использования - не пригодна.

Однако в случае, если коэн, отделяющий от минхи комец, планировал сжечь сам комец в тот же день (как положено по закону), а левону (крупицы смолы определенного дерева, которыми посыпалась минха), которую сжигают вместе с комецом - назавтра, - говорит раби Йоси (великий Учитель Мишны; 2-й век), - тому, кто принес эту минху она не засчитывается (то есть - Небу она не угодна), но за использование этой минхи в трапезе ответственность коэны не несут…

Однако другие Учителя видят в этом вопросе иную грань Истины

Минха приносящему ее все равно засчитывается, - говорят они - Но для еды она не годится

Талмуд приступает к анализу положений Мишны.

Раби Йоси делает такой вывод, - объясняет Реш Лакиш (величайший Учитель Талмуда в Эрец Исраэль, 3-й век), - потому что выносит решение, что сожжение комеца и левоны на мизбеахе - отдельные процедуры, каждая из которых, сама по себе, может сделать остаток минхи пригодным (или непригодным) для еды, а приношение - «действительным», иными словами - «угодным Творцу» (или не действительным, «не угодным»).

Вот и получается: если обе процедуры - автономны и независимы друг от друга, неверное намерение по поводу левоны, не делает минху непригодной для дальнейшего использования.

Исследуя позицию других Учителей, Талмуд подчеркивает, что они рассматривают сожжение комеца и левоны как единый процесс, который регламентирован определенными правилами. И если одно из правил нарушено - скажем, коэн, отделяя комец, собирался вознести левону на мизбеахе вне установленного для сожжения комеца срока - минха становится непригодной для трапезы.

Далее Талмуд возвращается к точке зрения раби Йоси и выдвигает контраргумент - со ссылкой на аналогичную ситуацию в процедуре приношения зевах (животного происхождения). Талмуд отмечает, что воскурение внутреннего жира предназначенного для приношения животного, в «системе исследования» раби Йоси тоже как будто бы можно считать «автономной операцией». Тем не менее, он признает, что намерение сделать это по истечению положенного срока, переводит все приношении в «ранг» непригодных.

В приношениях категории зевахим (мн. число от зевах) мясо, кровь и внутренний жир - единое целое. Левона же в приношении минхи - нечто совершенно отдельное. Поэтому тут действуют иные правила - махшевет пигуль относительно левоны не влияет на статус приношения…

Автор текста Александр Капер

Трактат Менахот

Лист 14

Наш лист продолжает развивать тему предыдущего листа, основное содержание которого составляла, как мы помним, дискуссия между раби Йоси (великий Учитель Мишны; 2-й век) и другими Учителями.

Центральный вопрос: как относиться к процессу сожжения на мизбеахе (в условном переводе - «жертвенник») комеца с левоной (значение терминов - см. на сайте Введение в трактат) - как к двум «автономным» процедурам или как к единому, цельному процессу? По этому поводу нам были представлены две грани Истины: согласно точке зрения раби Йоси, сожжение левоны - автономное действие и относящееся к нему ошибочное намерение (махшевет пигуль) на этапе кемица (значение термина - см. там же) не влияет на статус минхи (мучного приношения); другие Учителя говорят, что сожжение левоны - часть целостного процесса и касающийся левоны махшевет пигуль (намерение сжечь левону после оговоренного законами срока) делает минху непригодной для трапезы (см. на сайте обзор листа 13).

Талмуд углубляется в изучение этих граней Истины, как бы «примеряя» их на аналогичные, по сути, ситуации, которые возникают при осуществлении процедуры определенных приношений категории зевах (животного происхождения).

Рассматривается в частности процедура приношения двух овец в Шавуот, отличающаяся от других корбанот (мн. число от корбан - приношение в Храме) подобного рода тем, что в этой процедуре «участвуют» два хлебных каравая. И вот коэн (служитель в Храме), допустим, совершая шехиту (когда животное режут предусмотренным Торой, безболезненным способом), подумал о том, что оставит один из хлебов на завтрашнюю трапезу (по закону Торы оба каравая полагалось съесть в тот же день).

Спрашивается: как повлияет на приношение это неверное намерение коэна?

Каравай, который коэн собирался оставить назавтра, - говорит раби Йоси, - непригоден для еды, а того, кто станет его есть, постигнет суровое наказание. Но второй хлеб, хотя и не будет засчитан без первого как приношение, для трапезы - разрешен.

То есть и здесь раби Йоси расценивает приношение двух хлебов как «автономные» действия. Поэтому говорит, что ошибка, допущенная по отношению к одному из караваев, на остальные компоненты корбана непосредственного влияния не оказывает.

Оба каравая для еды запрещены, - говорят другие Учителя. - Ибо все компоненты приношения - единое целое. И каждый из них играет принципиальную роль в «судьбе» остальных. Если какая-то (любая) часть корбана стала непригодной, непригоден для дальнейшего использования и весь корбан.

По той же «схеме» разворачивается дискуссия между раби Йоси и другими Учителями, когда речь заходит о еженедельной смене хлебных караваев в Храме.

Тут следует пояснить, что в Храме, на специальном столе, стоявшем внутри самого здания, в течение недели лежали хлеба. В «наборе» к каждому караваю «прилагались» особые ковши, наполненные левоной (крупицами смолы определенного дерева). Каждую субботу хлеба на столе заменялись на новые, а в ковши насыпали новые порции левоны. Караваи, пролежавшие на столе неделю, коэны должны были съесть в течение субботы.

Интересно отметить, что еженедельная смена хлебов относится к чудесным явлениям, которые имели место в Первом Храме - за семь дней на храмовом столе хлеб совершенно не черствел и оставался таким же свежим, как в первый день, когда его приносили.

Для того, чтобы снятые с храмового стола караваи можно было есть в шаббат производилась процедура воскурения левоны из ковшей - из «набора» с каждым караваем.

Если коэн, воскуряя левону, прилагающуюся к одному из двух этих хлебов, думал о том, что съест этот каравай после исхода субботы (то есть после положенного времени), - говорит раби Йоси, - каравай не годится для трапезы. Если кто-то станет есть его, будет наказан. Но на второй каравай ошибочное намерение не повлияет. Он для трапезы - разрешен.

Оба «набора» - единое приношение, - говорят другие Учителя, - и если левону к одному из караваев воскурили с неправильным намерением, хлеба вообще нельзя есть…

Автор текста Александр Капер

Трактат Менахот

Лист 15

На нашем листе Талмуд продолжает обсуждать проблемы махшевет пигуль (неправильных намерений коэна на одном из этапов реализации процедуры приношения). На предыдущих листах речь шла о нарушениях в помыслах предписанных Торой, в том или ином случае, временных ограничений - по отношению к одному из «компонентов» корбана (приношения в Храме). На примерах минхи, приношения в праздник Шавуот и «системы замены» хлебных караваев в Храме Учителя выясняют, какое влияние может оказать неправильное намерение, направленное на одну составных частей корбана на другие составляющие это приношение части (см. на сайте обзоры листов 13 и 14).

На этот раз с этой точки зрения Талмуд рассматривает ситуации, которые могут возникать в процессе реализации процедуры приношения шаламей тода (символизирует благодарность Творцу за предоставленную возможность справиться с тяжелыми обстоятельствами, за приятное событие и т.п.).

Впрочем, акценты теперь немного смещаются. Талмуд исследует случаи, когда ошибочное намерение относится к какому-то конкретному, одному из нескольких компонентов корбана, но возникает оно (это намерение) на этапе, объект реализации которого - другой компонент того же приношения.

Приводится здесь цитата из Торы, где сказано: если человек дал обет принести за какое-либо благодеяние благодарственный корбан Всевышнему, «… да принесет он (этот) корбан с хлебами» (Ваикра, гл. 7, ст. 13). Отсюда следует, - говорят Учителя, - что к шеламим (приношение, символизирующее хорошее настроение и благодарность Творцу) нужно приносить хлеба (лахмей тода - хлеба благодарности).

Какие особенности имеет процедура приношения корбана-шеламим?

Этот вид приношения подразумевает, что отдельные части корбана сжигаются на мизбеахе (в приблизительном переводе - жертвенник), другие - съедаются коэнами (служителями в Храме).

В Мишне нашего листа говорится:

Корбан тода (благодарственное приношение) может сделать сопровождающие его караваи хлеба непригодными для использования, но караваи не могут сделать непригодным корбан-тода

Далее Талмуд разбирает в подробностях, каким образом это может произойти на практике.

Допустим, человек, совершая шехиту (когда животное режут предусмотренным Торой, безболезненным способом) животному, предназначенному для благодарственного приношения, имел намерение есть его мясо на следующий день (мясо приношения тода по закону полагается съедать в тот же день). К чему это приведет?

К тому, что непригодным для еды станет не только мясо этого животного, но и хлебные караваи (лахмей тода). И если кто-либо все же решится использовать этот хлеб в трапезе, такого человека ждет суровое наказание Небес.

Однако, если совершающий шехиту человек собирался съесть мясо корбана вовремя, но подумал при этом, что хлеб оставит на следующий день, непригодными для еды станут лишь караваи. Мясо же можно будет поднимать на мизбеах, а по завершению процедуры приношения - съесть.

Талмуд возвращается к приношению двух овец в праздник Шавуот (в процедуре которого также присутствуют два хлебных каравая). И уточняет: здесь применим тот же закон, как и с приношением тода - если в момент, когда режут этих овец, человек собирался есть их мясо после установленного законом срока, ни мясо, ни хлеб не пригодны для еды; в обратной ситуации (когда он в помыслах переносит эти хлеба на завтрашнюю трапезу) для еды не годится лишь хлеб, а мясо есть разрешается.

Откуда такое «неравенство»? - спрашивает Талмуд. Ведь и хлеб тоже - приношение тода.

И представляет два варианта ответа.

Хотя хлеба, приносимые с благодарственным корбаном, и называются - тода, их связь с приношением зевах (животного происхождения) является односторонней. Иначе говоря, хлебные караваи рассматриваются как неотъемлемая часть корбана-тода и всецело зависят от соблюдения правил осуществления процедуры приношения. «Мясная» же часть приношения тода по отношению к хлебным караваям - автономна и не зависит от мыслей человека по поводу съедения хлебов.

В процедуре осуществления приношения (овец в Шавуот и корбана-тода) караваи играют роль «добавочного» приношения. Поэтому они как бы «подчинены» всему, что происходит с приношением зевах - если мясо становится непригодным для еды, то и хлеб нельзя использовать.

Оба эти объяснения демонстрируют, что взаимодействие (способность или неспособность влиять друг на друга) различных частей приношения определяется не тем, как они называются, а той ролью, которая отведена каждой из частей в реализации процедуры приношения…

Автор текста Александр Капер

Трактат Менахот

Лист 16

Наш лист - заключительный во второй главе трактата Менахот. И начинается он с Мишны, содержание которой завершает обсуждение проблем, связанных с ситуацией, когда человек на одном из этапов реализации приношения имел ошибочные намерения (махшевет пигуль), которые делают все приношение непригодным для использования.

Речь идет о намерения съесть один из компонентов корбана (приношение в Храме) позднее предписанного Торой срока. В данном случае с этой точки зрения разбираются законы, действующие при осуществлении процедуры приношения минхи (мучного корбана).

Вспомним, в чем заключалась процедура приношения минхи.

Из общего количества помещенной в специальный сосуд минхи коэн (служитель в Храме) отделял горсть муки (комец - точное значение терминов дано во Введение в трактат Менахот) и сжигал (воскурял) этот комец на мизбеахе (в условном переводе - жертвенник). Затем он сжигал на мизбеахе сопровождающую это приношении левону (крупицы смолы особого дерева). Обе горсти (муки и левоны) вместе называются матиром. То есть - «набором», правильное сожжение которого на мизбеахе искупает вину и «разрешает» коэнам есть остаток минхи. При этом, по установленным Торой правилам, съесть ее надо было в тот же день, когда осуществлялась процедура приношения.

Итак, в Мишне нашего листа сказано:

Если, сжигая комец или левону, коэн намеревался есть остатки минхи на следующий день (то есть - после установленного срока) его помыслы считаются махшевет пигуль и минха становится непригодной для еды. Того, кто все же будет ее есть, ждет суровое наказание. Такова позиция раби Меира (один из крупнейших Учителей Мишны, 2-й век).

Другие Учителя усматривают в этом вопросе иную грань Истины.

Есть такую минху не следует, - говорят они, - но запрещенной для использования она не становится, поэтому и наказание тому, кто ее ест, не полагается (даже если это сделано намеренно). Однако они полностью поддерживают позицию раби Меира в ситуации, если неправильные помыслы были у коэна и во время сжигания и левоны и во время сжигания комеца.

Приступив к анализу Мишны, Талмуд тщательно изучает предмет заключенной в ней дискуссии. И выясняет, что центральное место в ней занимает вопрос: делает ли махшевет пигуль, имевшая место при сожжении лишь половины матира (в нашем случае - одной из двух горстей: комеца или левоны) минху непригодной для дальнейшего использования.

Как расценивается ситуация, когда левона вообще не используется (некоторые виды минхи добавления Левоны не требуют) и матир состоит лишь из комеца - горсти муки? - спрашивает Талмуд.

В таком случае, - говорят Учителя, - остаток минхи нельзя есть, а тот, кто притронется к нему, заслуживает наказания.

То есть тут их позиция полностью совпадает с точкой зрения раби Меира.

Исследуя положения Мишны, Талмуд обращает внимание на «странную», на первый взгляд, формулировку. В случаях, когда весь матир мучного приношения заключается лишь в одной горсти муки (комеце), а левона вообще не входит в состав приношения, совершенно очевидно, что махшевет пигуль (неправильное намерение - съесть минху после отведенного для этого времени) оказывает на все приношение «роковое» влияние. Ясно, что минха будет непригодной для еды. Почему в Мишне написано, что Учителя «соглашаются» с раби Меиром? Ведь они как раз остаются на своих позициях. Это ситуация - «совпадает» с увиденной ими гранью Истины.

Следует подчеркнуть, что вся Мишна нашего листа, по сути, составлена из тонких нюансов. И Учителя, говоря, к примеру, что в случае, если коэн имел намерение съесть минху позднее установленного для этого времени, сжигая на мизбеахе что-то одно - комец или левану, остаток минхи есть не следует, хотя она, с их точки зрения непригодной для дальнейшего использования не становится, делают некий «допуск» - на недопонимание другой ситуации. Чтобы оградить человека от возможной ошибки ошибки. Ведь если бы они определенно сказали, что такую минху можно съедать за трапезой, кто-то мог бы подумать, что минха годится для еды и в том случае, когда коэн имел неправильное намерение, сжигая комец - в случае, когда левона для приношения минхи не требуется…

Автор текста Александр Капер

Трактат Менахот

Лист 17

Наш лист открывает третью главу трактата Менахот, которая является прямым продолжением предыдущей.

Напомним основные моменты, рассмотренные во второй главе.

Минха (мучное приношение), как нам уже известно, делится на две неравные части: одна из них - комец (горсть муки), отделяется и сжигается на мизбеахе (в приблизительном переводе - «жертвенник»); вторую, остаток минхи, который на иврите называется шираим - в большинстве случаев съедают коэны (служители в Храме).

Мы знаем, что законы Торы устанавливают определенный временной регламент - когда комец нужно сжечь и когда полагается съесть шираим (остаток минхи). Существуют и «пространственные» ограничения: сжигают отделенный от минхи комец только на мизбеахе, который стоит на территории Храма; и шараим тоже съедают в пределах азары (храмового двора).

Мы проследили в общих чертах, как наши Учителя анализировали различные ситуации. Талмуд сообщает: если коэн осуществляя актару (сжигание комеца - об этапах реализации процедуры приношения минхи см. во Введение в трактат Менахот) подумал о том, что может сделать это в неположенном месте или, пропустив установленный срок; или, допустим, собирался съесть шираим за пределами азары или - назавтра (остаток минхи полагается съесть в тот же день, когда производят процедуру приношения), минха становится не годной для дальнейшего использования.

На нашем листе ситуации разворачивается в ином ракурсе. Положим, коэн все перепутал: комец решил съесть - в неположенном месте или - назавтра, а шираим - сжечь. Да еще - за пределами азары или в неположенное время. Спрашивается, как эта путаница повлияет на статус минхи?

В Мишне нашего листа сказано:

Если кемицу (этап отделения комеца от минхи) производят, чтобы съесть то, что есть не полагается (да еще в неположенном месте или в неположенное время), или, чтобы сжечь то, что не сжигают (также в неположенное время или в неподходящем месте), минха остается пригодной (для дальнейшего использования).

Иную грань Истины в этом вопросе видит раби Элиэзер (тана, великий Учитель Мишны второго поколения, 1-й век). В этих случаях, - говорит он, - минха не годится для использования.

Если коэн отделяет комец, чтобы съесть то, что едят (но в неподходящем месте или в неположенное время) - в объеме, меньше кезаита (размер маслины средней величины), или сжечь то, что сжигают (но в неподходящем месте или, пропустив установленный срок), размером меньше маслины - минха остается пригодной для (дальнейшего) использования.

Минха будет (также) кошерной, если коэн (осуществляя один из этапов процедуры приношения минхи) предполагал (в неподходящем месте или в неположенное время) съесть часть шираим в объеме половины кезаита и - сжечь (нарушая временные или «пространственные» ограничения) часть комеца того же размера (в половину маслины). Половины (кезаита) для еды и сожжения в объем целой маслины «не соединяются»

Отметим: выражения Мишны «съесть то, что не едят», означает - комец (для него в процедуре приношения минхи уготовано сожжение); «сжечь то, что не сжигают» - шираим (остаток минхи, предназначенный для трапезы коэнов).

И еще важно подчеркнут такой момент: нарушение «пространственного» и временного регламента в помыслах коэна, когда он осуществляет какой-либо этап процедуры приношения минхи, не влияет на статус самой минхи только в том случае, когда намерения коэна имеют отношения не к полным объемам частей приношения, но - лишь к минимальным размерам (меньше кезаита).

Анализируя положения Мишны, Талмуд детально исследует позицию раби Элиэзера.

Раби Элиэзер, как это часто делается, проводит аналогию между минхой и приношениями категории зевах (животного происхождения). Это - понятно. Но на чем, собственно, он строит свою позицию?

Выясняется, что источник его точки зрения - фраза из Торы: «И если, съедая, съедено будет от мяса корбана (приношение в Храме) шеламим (символизирует хорошее настроение и благодарность Творцу) на третий день, (приношение) это не угодно Всевышнему…» (Ваикра, гл. 7, ст. 18).

Но какая здесь связь с рассматриваемой ситуацией?

Учителя объясняют: если в Торе рядом встречаются два однокоренных слова, это делается для усиления значения - чтобы показать, что в этом фрагменте следует искать глубоко спрятанный намек.

Детально изучив фразу, раби Элиэзер приходит к выводу, что данный повтор подразумевает метафору: нечто «съедается» не только человеком, но и - огнем на мизбеахе (в условном переводе - «жертвенник»). В таком случае, положение Мишны вовсе не указывает на то, что коэн «перепутал все на свете» и собирался съесть комец, а шираим - сжечь. Это ему и в голову не приходило. Мысленно он нарушил лишь «пространственные» или временные ограничения. Следовательно, такая минха для еды уже не годится.

Но почему же тогда другие Учителя придерживаются иной точки зрения? Что видят они в приведенном выше отрывке из Торы?

Некоторые Учителя объясняют, что данный стих подчеркивает: не имеет значения, какой образ возникает в мыслях коэна, когда он думает об актаре (процедуре сожжения части минхи на мизбеахе).

Некоторые - что здесь содержится намек на минимальный размер части приношения (до кезаита, не больше), который коэн в помыслах в нарушение установленного регламента собирался съесть или сжечь…

 

Автор текста Барух Шнайдер

Трактат Менахот

Лист 18

На нашем листе Талмуд продолжает обсуждать тему, анализ которой был начат на предыдущем листе (см. на сайте обзор листа 17).

В прошлом обзоре мы остановились на том, что Учителя, в поисках решения стоящих перед ними проблем, сопоставляют законы приношения минхи (мучного приношения) с правилами, регламентирующими осуществление процедуры приношения корбанот (приношение в Храме) категории зевах (животного происхождения).

Если, совершая шехиту (когда животное режут особым, предусмотренным Торой, безболезненным способом), человек намеревался даже часть крови, собранной в специальный храмовый сосуд из туши животного оставить - назавтра, - говорит раби Иегошуа (великий Учитель Мишны второго поколения, 1-й век), - чтобы окропить ею мизбеах (в условном переводе - «жертвенник») позднее установленного для этого времени, мясо корбана будет непригодным для дальнейшего использования. Потому что по закону этап зерики (об этапах осуществления процедуры приношения категории зевах - см. на сайте обзор листа 2 трактата Зевахим) необходимо провести в тот же день, когда животному делают шехиту.

По этому поводу Талмуд от имени Раби (великий раби Иегуда а-Наси - редактор текста Мишны, начало 3-го века) рассказывает весьма поучительную историю.

Как-то раз отправился Раби к раби Элазару (великий Учитель Мишны, конец 2-го век), чтобы, по словам Раби, «проверить свои качества» (Учителя Мишны часто наведывались друг к другу и «экзаменовали» один - другого в знаниях Торы; это они называли - «проверкой собственных качеств»). И застал у раби Элазара его ученика - Йосефа Бавли. Учитель объяснял ученику суть различных законов.

Долго говорил раби Элазар, а Йосеф Бавли и Раби его слушали. И вот, в момент, когда речь зашла о некоторых тонкостях процедуры приношения зевах, Йосеф Бавли спросил:

- Пригоден ли корбан, если человек, совершая шехиту, намеревался перенести зерику (окропление мизбеаха кровью животного) назавтра?

- Да, корбан остается пригодным для дальнейшего использования, - ответил ему раби Элазар. - Однако раби Элиэзер (тана, великий Учитель Мишны второго поколения, 1-й век) усматривал в этом вопросе иную грань Истины. С его точки зрения, мясо корбана в такой ситуации становился негодным.

Лицо Йосефа Бавли просияло.

Заметив это, раби Элазар спросил:

- Что так обрадовало тебя, когда ты услышал, что говорил по этому поводу раби Элиэзер?

Ответил ему ученик:

- Когда я учился у раби Иегуды (великий Учитель Мишны, 2-й век), он говорил мне то же самое, что и раби Элиэзер - корбан в этом случае непригоден для использования. Однако потом я обошел всех учеников раби Иегуды, чтобы хоть кто-нибудь из них подтвердил, что слышал это от своего Учителя, и я все понял правильно. И не нашел подтверждения. А ты сейчас, будто вернул мне «потерю»…

В глазах раби Элазара сверкнула слеза. И промолвил он:

Счастливы ученики, которым дороги слова Торы и слова мудрецов. Как сказано - «…любил я Тору Твою, весь день речь моя - о ней» (Теилим - Псалмы царя Давида, пс. 119, ст. 97). Та грань Истины, которую видит раби Иегуда, передана ему отцом, раби Илаем, а раби Илай был учеником раби Элиэзера

Но какую же «пропажу» вернул раби Элазар своему ученику - Йосефу Бавли? Ведь его позиция расходится с точкой зрения раби Иегуды. Выходит, что вопрос о пригодности корбана в случае, когда коэн во время шехиты собирался оставить кровь животного назавтра - предмет дискуссии Учителей?

Никакой дискуссии по этому поводу нет, - заключает Талмуд. - Существуют некие тонкие нюансы, способные изменить ситуацию (рамки обзора не позволяют нам вникать в подробности обсуждения вариантов). Но в целом все Учителя придерживаются единой точки зрения: если коэн, совершая шехиту, намеревался отложить зерику на следующий день, мясо приношения непригодно для дальнейшего использования.

Как мы помним, этап зерики в процедуре приношения корбана категории зевах (животного происхождения) в процессе приношения минхи соответствует актаре (сожжению комеца - значение терминов см. на сайте во Введение в трактат Менахот). Отсюда следует вывод: если коэн, совершая кемицу (этап отделения горсти муки от минхи), думал оставить комец до завтра, приношение не годится для дальнейшего использования.

Далее, в новой Мишне нашего листа перечислены возможные ошибки, которые на статус минхи влияния не оказывают. Здесь, в частности, говорится, что минха остается пригодной для использования, если коэн:

- не вылил в муку все масло;

- не смешал муку с маслом, как следует;

- не посолил;

- не поднес минху к юго-западному углу мизбеаха (в условном переводе - «жертвенник»);

- не разделил тесто на хлеба или - разделил, но сделал их большего размера, чем положено

Обсуждая положения Мишны, Талмуд выдвигает вопрос: как получается, что минха остается пригодной, если в ней недостаточно масла? Ведь правила предусматривают, что в ней должно быть определенное количество масла - не меньше и не больше. В противном случае минха становится непригодной для использования (см. об этом на сайте - в обзор листа 11).

Исследовав ситуацию, Талмуд приходит к выводу: Мишна подразумевает, что масло до нужного объема может добавить и не коэн (до этапа кемицы - см. Введение в трактат - готовить минху имеет право любой еврей). Но восполнить недостающее количество надо обязательно…

 

Автор текста Барух Шнайдер

Трактат Менахот

Лист 19

На нашем листе Талмуд продолжает обсуждать Мишну, помещенную на 18-м листе. Напомню, что в ней перечисляются возможные ошибки в процедуре приношения минхи (мучное приношение), которые, тем не менее, не делают ее непригодной для дальнейшего использования (см. на сайте обзор листа 18).

Анализируя проблему, которая возникает, когда речь идет о том, что в минху добавлено недостаточное количество масла, Талмуд вновь исследует процедуру приготовления минхи.

Ранее мы уже говорили, что до отделения комеца (горсти муки, сожжение которой на мизбеахе, что в приблизительном переводе означает - «жертвенник», является центральным моментом всей процедуры приношения этой категории) - вливать в муку масло, замешивать тесто - имеет право любой еврей. Совсем не обязательно, чтобы этим занимался коэн (см. на сайте Введение в трактат Менахот и обзор листа 18).

Однако из содержания нашего листа мы узнаем, что раби Шимон (раби Шимон бар Йохай - великий Учитель Мишны, составитель книги Зоѓар; 2-й век) открывает в этом вопросе иную грань Истины. Масло в муку может влить только коэн, - говорит он.

Талмуд начинает изучать истоки позиций.

И раби Шимон и другие Учителя делают свои выводы, исследуя фрагмент Торы: «И душа (еврейская), когда принесет мучной корбан (приношение в Храме) Всевышнему, мука отборная будет приношением ее; и выльет на нее масло и насыплет на нее левону (крупицы смолы особого дерева) и передадут ее сыновьям Аарона-коэна…» (Ваикра, гл. 2, ст. 1-2).

Точка зрения большинства Учителей как будто бы очевидна. Ведь сказано в этом отрывке: «нальют масло, добавят левону, потом передадут - коэнам».

Как же прочитывает этот фрагмент раби Шимон?

Раби Шимон отмечает, что масло вливают одни коэны, а комец отделяют - другие, - объясняет Талмуд. Ведь нигде не сказано, что до этого минхой занимается зар (в буквальном переводе - чужой; здесь - тот, кто не служит в Храме).

Однако сам же таким объяснением не удовлетворяется и принимается изучать буквенный состав слов цитаты.

В процессе этого исследования обнаруживается, что в начале означенного фрагмента стоит буква вав (которую в данном случае на русский язык мы переводим как союз «и»).

Талмуд выдвигает вопрос: какую смысловую нагрузку несет здесь этот союз?

И отмечает: раби Шимон придает ему значение - «соединительного». Тогда выстраивается такая логическая цепочка: если после перечисления действий, необходимых для приготовления минхи речь идет о коэнах, то и до этого, в самом перечислении подразумеваются тоже - коэны.

Далее Талмуд переходит к обсуждению другой, «параллельной» темы.

Если в том или ином (любом) фрагменте Торе, - говорит Рав (столь великий и известный Учитель Талмуда первого поколения, что звание «рав» стало его именем, и все знали, о ком идет речь; 3-й век), - детально описаны подробности исполнения какой-либо заповеди и при этом употребляется слово хука (закон, который может не иметь объяснения, почему надо делать так, а - не иначе), это означает, что все эти подробности принципиально важны, а в случае, когда допущено даже малейшее нарушение указаний, заповедь выполненной не считается.

Приводится здесь и конкретный пример, касающийся исполнения заповеди о рыжей корове (см. на сайте обзор недельной главы Хукат, первый годовой цикл). В Торе по этому поводу сказано: «Это закон (в оригинале - хука) Торы, повеление Всевышнего…» (Бамидбар, гл. 19, ст. 2). И далее даются подробности исполнения заповеди. Это означает, - подчеркивает Рав, - что каждую деталь надо выполнить точно по указаниям. Даже малейшее отклонения от описанных правил повлечет за собой невыполнение заповеди.

Талмуд исследует позицию Рава и обнаруживает: всякий раз, когда в тексте Торы встречается слово «Тора», где-то рядом обязательно должно быть и слово хука. А если уже есть слово хука, то и без слова - «Тора» надо понимать, что все описанные в этом фрагменте детали имеют принципиальное значение.

Теперь Талмуд сообщает: поскольку при описании подробностей осуществления всех этапов приношения минхи в Торе употреблено слово хука, каждая, даже самая незначительная, казалось бы, деталь имеет принципиальное значение. Следовательно, если какое-то «мелкое» требование не выполнено, минха уже непригодна для дальнейшего использования.

Более того, описание процедуры приношения минхи повторяется в Торе дважды (в главе Ваикра и Цав книги Ваикра). И это тоже подчеркивает, что все (буквально все) детали процедуры для исполнения - обязательны.

Однако в процессе дальнейшего анализа Талмуд выясняет, что речь идет в основном о безукоризненном подчинении указаниям, которые относятся к этапу кемицы (отделение от общей массы минхи - комеца, то есть горсти муки, которую полагается сжечь на мизбеахе, что, собственно, и составляет основу процедуры приношения минхи). На других этапах незначительные отклонения от «нормативов» - допускаются…

 

Автор текста Барух Шнайдер