Материалы сайта www.evrey.com
Посещайте наш сайт ежедневно!


Трактат Менахот

Трактат Менахот

Лист 104

Приступая к обсуждению трактата Менахот, мы говорили, что во второй его части рассматриваются и правила, регламентирующие приношения вина в Храме (см. на сайте Введение в трактат Менахот). Однако до сих пор этой темы мы касались лишь косвенно. Теперь же, в этом обзоре нам предстоит вплотную заняться законами приношения вина.

Как нам известно из Введения к трактату, вино поднимают на мизбеах (в условном переводе - жертвенник) и выливают в специальные чаши, закрепленные в юго-западной части его верхней плоскости (об устройстве мизбеаха - см. на сайте  обзор листа 54 трактата Зевахим). Из этих чаш вино по особым каналам стекает в полость Храмовой горы. Такова процедура приношения вина в Храме.

На нашем листе Талмуд рассматривает количественные параметры этого вида приношения.

В Мишне, которая приводится здесь, сказано:

Не приносят в Храме в качестве добровольного корбана (приношение в Храме) один лог (во времена Талмуда - мера объема жидкостей, примерна равная 0,5 л) вина.

Приносят в Храм - три, четыре или шесть логов вина. Или еще больше, от шести - и далее.

Процедуре приношения ягненка сопутствует три лога вина, четыре - процедуре приношения взрослого барана. При осуществлении процедуры приношения быка возливают шесть логов вина

Приступив к анализу содержания Мишны, Талмуд выдвигает на обсуждение вопрос: если человек взял на себя обязательство принести в Храм определенную меру вина, должен ли он принести все количество с одним корбаном, или может использовать часть этой меры, когда будут реализовывать процедуру приношения другого корбана?

К примеру, человек принес в Храм пять логов вина. И привел предназначенного для приношения барана. Для осуществления процедуры этого приношения, как сказано в Мишне, требуется четыре лога вина. Может ли владелец корбана использовать оставшийся лог вина по своему усмотрению? Скажем - продать, а выручку пожертвовать на ремонтные работы в Храме. Или - добавить к остатку еще два лога вина, чтобы эти три лога возлили на мизбеахе в процессе осуществления ежедневного приношения от общины, объектом которого был ягненок (и соответственно, эта процедура требовала трех логов вина).

В ответ на это Абайе (амора, один из крупнейших Учителей Талмуда в Вавилоне; первая половина 4-го века) сообщает интересную информацию.

В Храме, - рассказывает он, - стояли тринадцать коробок. В шесть из них собирали добровольные пожертвования. В седьмую складывали деньги, оставшиеся от реализации процедуры приношения, скажем, хатат (символизирует искреннее раскаяние и стремление исправить ошибку). И т.д.

То есть человек, допустим, выделил определенную сумму на покупку животного, которое должно стать объектом для приношения хатат. В какой-то момент скотина упала в цене. Оставшиеся от удачной покупки деньги он не мог взять себе - они уже посвящены Храму. Поэтому он относил их в Храм, в ту самую коробочку, куда их следовало положить.

Но одно дело - деньги, оставшиеся от покупки объекта корбана-хатат, - продолжает Абайе. - Это в определенном смысле - событие. И совершенно другое - остаток вина в количестве одного лога. Процедуры приношения совершаются в Храме ежедневно. И присоединить вино к одному из них - нет проблем. Поэтому в Храме и нет специальной емкости для хранения остатков винных приношений.

Если же вышло так, что в этот день, - подчеркивает Талмуд, - когда осталось вино, приношений уже не предвидится, вино оставляют на ночь, чтобы оно стало непригодным для дальнейшего использования (см. на сайте обзор листа 79).

Сказано в Мишне, что минимальное приношение вина - в объеме трех логов. Если человек захочет, он может добавить еще, - отмечает Рава (величайший Учитель Талмуда четвертого поколения; 4-й век). И спрашивает: сколько вина он вправе принести дополнительно.

Если принесет три лога вина, это вино пойдет вместе с ягненком, - поясняет Талмуд. - Если принесет - четыре, вино будет использовано с приношением барана. Но, если, допустим, он принесет пять логов вина, а объект приношения у него - баран, один лог может стать добровольным пожертвованием, «присоединенным» к другому приношению.

Что будет, если человек принес в Храм пять логов вина, а его объект приношения - ягненок (который требует лишь трех логов вина)? - спрашивает рав Аши (великий Учитель, редактор Вавилонского Талмуда, начало 5-го века). - Ведь оставшиеся два лога вина по определению не могут быть возлиянием.

Часто случается, что вино можно приносить в Храм без связи с определенными объектами приношения, - говорит на это Абайе. - Тогда распределить вино несложно. Ну, а в тех случаях, когда вино сопутствует конкретным приношениям, лучше внимательней следить, в каком объеме его приносят.

Приносить в Храм вино без связи с конкретными приношениями разрешается, - подчеркивает раби Акива (величайший Учитель Мишны, 2-й век). - Только масло не приносят без муки и вина.

Почему у вина такая привилегия? - спрашивают другие Учителя.

Потому что вино возливается отдельно от всех других приношений и не смешивается ни с маслом, ни с мукой…

Автор текста Моше Гойхберг

 

Трактат Менахот

Лист 105

Наш лист открывает заключительную главу трактата Менахот.

Здесь Талмуд возвращается к теме обетов (взятых на себя человеком обязательств), касающихся приношения менахот (множественное число от слова минха - мучное приношение). Но, если раньше с этой точки зрения мы рассматривали вопросы, связанные с составом минхи и способами реализации ее приношения (см. на сайте обзоры листов 102 и 103), то сейчас речь идет, главным образом, о количественных параметрах.

В Мишне читаем:

Если на человеке лежит обязанность принести (минху) из исарона (во времена Талмуда - мера объема сыпучих продуктов, приблизительно равная 4 кг) муки, он принесет исарон.

Если (человек) обязался принести исароны (муки), принесет два исарона (минимальное количества из множества).

Если (человек) четко определил, сколько муки он принесет, но - забыл (о каком количестве шла речь), он должен принести 60 исаронов муки (максимальный размер индивидуальной минхи - см. на сайте обзор листа 90).

Если (человек) сказал, что принесет минху из определенного количества муки, но - забыл (о каком количестве шла речь), он должен принести 60 исаронов муки.

В этом вопросе раби Иегуда а-Наси (редактор текста Мишны, начало 3-го века) усматривает иную грань Истины.

В данном случае, - говорит он, - следует принести несколько менахот, на каждую из которых уйдет от одного до шестидесяти исаронов муки.

Если человек взял на себя обязательство принести минху в Храме (не уточняя, какую именно), он может принести минху любого вида (имеется в виду классификация по способу приготовления).

И здесь раби Иегуда тоже открывает иную грань Истины.

Если человек не указывает вид минхи, - уточняет он, - он должен будет принести минху солет (особый вид минхи, испеченной из тончайшей отборной муки).

Если (человек) сказал: «Я принесу минху» или указал ее вид (в единственном числе), он обязан принести одну минху. Но если сказал - «менахот» или перечислил виды, он (тем самым) обязал себя принести два мучных приношения (как минимум).

Если (человек), обязуясь принести в Храм минху, ясно назвал ее вид, и забыл - какой именно вид им указан, ему придется принести менахот всех пяти видов

Прежде всего, необходимо внести некоторые уточнения, разъясняющие встречающиеся разночтения в количестве видов менахот в классификации, основанной на разнице в способах приготовления мучных приношений.

Большинство Учителей выделяют четыре вида: минха-солет, минха-махават (испеченная на плоской сковороде), минха-мархешет (приготовленная в глубокой посудине) и минха-маафэ (испеченная в печи).

Однако, поскольку минха-маафе бывает двух видов (они различаются по форме конечного продукта), некоторые Учителя говорят, что в классификации по способу изготовления существует пять видов менахот (подробнее о некоторых видах менахот см. на сайте, к примеру, обзор листа 59).

Анализируя текст Мишны, Талмуд исследует позицию раби Иегуды а-Наси и выдвигает на обсуждение вопрос: почему, с его точки зрения, в случае, когда человек не указал вид минхи, он должен принести непременно минху-солет?

И поначалу дает такое объяснение: потому что минха-солет в этом ряду занимает как бы главенствующее место - именно с нее начинается в Торе перечисление видов менахот (Ваикра, гл. 2, ст. 4-7).

Учителя анализируют этот аргумент, используя метод сравнительного анализа - «отправной точкой» служит аналогичная ситуация с приношениями категории зевах (животного происхождения). Если бы в случаях, когда человек не указывает, какое животное он собирается взять для осуществление процедуры, скажем, приношения ола (символизирует тотальное приближение к Творцу, поэтому объект приношения сжигается полностью), руководствовались порядком перечисления животных в Торе, получилось бы, что всякий раз, когда вид животного не упомянут, надо было брать только быка. Ибо с него в Торе начинается перечисление животных, пригодных для приношений данной группы. Но ведь известно: если человек обязался выбрать для этой цели особь из мелкого рогатого скота, он приносит барана. А если барана в нужный момент у него нет, раби Элиезер (тана, великий Учитель Мишны второго поколения, 1-й век), к примеру, разрешает использовать в качестве объекта приношения и голубя…

В конце концов, Талмуд находит позиции раби Иегуды такое объяснение. Если человек говорит, что принесет минху, не уточнив ее вид, это и будет минха-солет. Ибо в данном классификационном ряду она, в отличие от остальных трех видов (см. выше), не имеет названия, указывающего на способ ее приготовления. Ведь солет - лишь разновидность используемой для этой минхи муки…

Автор текста Барух Шнайдер

 

Трактат Менахот

Лист 106

На нашем листе Талмуд продолжает обсуждать положения первой Мишны заключительной главы трактата, в которой сказано, как должен поступать человек, взявший на себя обязательство осуществить мучное приношение (см. на сайте обзор листа 105).

В эпицентр обсуждения на сей раз попадает пункт Мишны, где говорится о том, что в случае, если человек обязался принести минху (мучное приношение) из нескольких исаронов муки, но не знает, сколько именно муки должен отмерить для этого, он обязан выделить на приношение 60 исаронов муки.

Раби Иегуда а-Наси (редактор текста Мишны, начало 3-го века), как мы помним, усматривал в этом иную грань Истины, говоря, что такому человеку придется принести несколько менахот (множественное число от слова минха), использовав на каждую из них, от одного до шестидесяти исаронов муки (см. там же).

Тщательно изучив позицию раби Иегуды, Талмуд вносит существенное уточнение: с точки зрения раби Иегуды а-Наси, человек, который не запомнил, какое количество муки он обязался принести в Храм для минхи, принесет шестьдесят менахот. Первую сделает из одного исарона муки, вторую - из двух исаронов и т.д. до шестидесятой минхи, на которой он израсходует шестьдесят исаронов муки.

Сколько же всего муки он принесет в Храм?

Это можно подсчитать, пользуясь правилом арифметической прогрессии. Получается - 1830 исаронов муки (в пересчете на современные единицы объема сыпучих продуктов это будет примерно 7320 кг муки).

Что же будет, - спрашивает Талмуд, - если при этом человек еще и запамятовал, какой из пяти видов минхи он обязался принести?

И отвечает: согласно той же логике, полученный результат следует умножить на пять. Ибо в другом пункте Мишны записано: если некто забыл, какую именно минху должен принести, принесет пять менахот всех пяти видов (см. на сайте сайте обзор листа 105).

Количество муки выходит просто «запредельным». Иметь плохую память, оказывается - весьма накладно. Слишком дорого «забывчивость» может обойтись человеку.

Так Талмуд, в данном случае - в лице раби Иегуды а-Наси, учит нас ответственности за свои слова и взятые на себя обязательства. А еще - не давать обеты, если в этом нет крайней необходимости.

Впрочем, вопрос о «запредельном» количестве муки, которое должен отнести в Храм человек, давший обет и страдающий ненадежной памятью, как мы могли убедиться - неоднозначен. Составители основного текста Мишны (см. на сайте сайте обзор листа 105) предъявляют к нему гораздо более умеренные требования. Достаточно, с их точки зрения, принести в Храм большой хлебный каравай, испеченный из 60 исаронов муки и - проблема исчерпана.

Однако суть дела тут не столько в «попустительстве», сколько - в опасении, что на территорию Храма попадет что-то, чему не место в азаре (храмовом дворе).

В самом деле. С приношениями обычных размеров трудностей, как правило, не возникает. Существует заведенный порядок, обязанности - распределены. Но все, что выходит за рамки обычного, вносит сумятицу, и уследить, чтобы все протекало по установленным правилам, крайне сложно.

Но и тут не все так просто, как может показаться на первый взгляд. Возникает проблема иного порядка. Ведь каждая минха имеет свое предназначение, каждый отдельный ее вид требует определенного количества муки и других ингредиентов. Поэтому-то раби Иегуда а-Наси и предлагает поделить общий объем муки, который следует принести человеку, не запомнившему собственного обета, на ряд менахот.

Однако и это - проблематично. Получается, что часть муки пойдет на обязательные приношения, часть - на добровольные. Допускается ли такое законом?..

Учителя углубляются в тончайший, сложный анализ, вычленяя самые разнообразные проблемы, суть и способы разрешения которых невозможно уяснить в рамках наших ознакомительных обзоров.

И нам, сделав попытку понять, о чем идет речь на нашем листе, остается лишь отметить, какой извилистый и непростой путь логических исследований проходили наши Учителя прежде чем принять по тому или иному поводу ѓалахическое постановление.

Автор текста Барух Шнайдер

Трактат Менахот

Лист 107

На нашем листе Талмуд продолжает обсуждать различные аспекты обетов - обязательств, которые взял на себя человек, говоря о приношениях в Храме (см. на сайте обзоры листов 105 и 106).

Как это уже бывало в нашем трактате, Учителя с этой точки зрения изучают приношения категории зевах (животного происхождения). Приводится здесь и Мишна, регламентирующая поведение человека, который дал обет принести в Храм какое-либо животное.

В Мишне читаем:

Если сказал (человек): «На мне лежит обязанность принести (корбан - приношение в Храме) ола (всесожжения; символизирует тотальную близость к Творцу, поэтому туша такого животного сжигается полностью)», принесет - овцу.

Иную грань Истины выделяет в этом вопросе раби Элазар бен Азария (великий Учитель Мишны, 2-й век).

Если сказал так человек, - говорит раби Элазар, - принесет (он) большого или маленького голубя.

Если сказал (человек): «Принесу (в Храме) животное из крупного рогатого скота и не уточнил, какое именно - принесет быка и теленка. Если сказал (просто) - «животное», принесет быка и теленка, козла и козленка, барана и ягненка.

Если назвал (человек), какое именно животное (он) принесет (в Храме в качестве корбана-ола) и забыл (о каком животном говорил), добавляет (к означенному выше списку взрослого голубя и голубенка).

Сразу же подчеркнем, что все сказанное в Мишне до сих пор, касается лишь корбана-ола, а для этих целей годится лишь животные мужского пола.

Далее Мишна переходит к приношениям зевах групп шеламим (символизируют хорошее настроение и благодарность Творцу) и тода (символизирует благодарность Всевышнему).

Прочтем ее продолжение:

Если сказал (человек): «На мне лежит обязанность принести (в Храме) корбан-тода или шеламим, принесет овцу.

Если сказал (человек): «Принесу (в Храме в качестве корбана-тода или шеламим животное) из крупного скота» (не обозначив, какое именно животное он для этого выделит), принесет быка и корову, телку и бычка. Если указал (какое именно) животное (выделит), но - забыл, принесет быка и корову, телку и бычка, козла, козу и козлят мужского и женского пола, барана, овцу и ягнят мужского и женского пола.

Третья, условно говоря, часть Мишны детализирует связанные с корбанот (множественное число от слова корбан) проблемы. Она посвящена обетам, касающимся стоимости, окраса и размеров предназначенных для приношения в Храме животных.

Итак, продолжим чтение Мишны:

Если сказал (человек, что принесет в Храме) быка за манэ (крупная денежная единица времен Талмуда; в манэ было 100 зуз; зуз - денежная единица того же времени, примерно равная 20-ти долларам) и принес за манэ двух быков, (считается, что) взятое на себя обязательство он не выполнил. И даже если один из быков стоит чуть меньше манэ, все равно (свое обязательство человек) не выполнил.

Если сказал (человек, что принесет в Храме) белого быка, а принес - черного, или - наоборот (обещал черного, а принес - белого), обязательство не выполнено.

Если сказал (человек, что принесет в Храме) большого быка, принес - маленького, обязательство не выполнено. Но если сказал, что принесет маленького быка, а принес - большого, считается, что он выполнил обязательство.

Впрочем, Раби (великий раби Иегуда а-Наси - редактор текста Мишны, начало 3-го века) усматривает в последнем пункте иную грань Истины.

Даже если человек обязался принести в Храме маленького быка, - говорит он, а принес - большого, - это - нарушение обещания.

Анализируя первую часть Мишны, Талмуд обращает внимание на расхождение точек зрения безымянного автора Мишны (обычно это - группа Учителей) и раби Элазара бен Азарии.

Почему в тексте Мишны сказано, что в качестве корбана-ола человек непременно должен принести овцу? Ведь в данном случае требуется «минимальное» приношение.

И, исследовав ситуацию, отмечает, что расхождение не имеет «умозрительного» объяснения, оно возникло по чисто практическим соображениям. Дело в том, что в местности, где проживали составители основного текста Мишны, овца стоила дешевле голубя. А в краях, где жил раби Элазар бен Азария, больших денег, чем голубь, стоила овца.

Параллельно Талмуд на нашем листе дает интересную информацию. Сообщает, в частности, что в Храме было шесть специальных копилок, куда люди бросали монеты - на приобретение животных для общественных приношений и на другие нужды Храма.

Всего в Храме было тринадцать копилок, - уточняет Раши (раби Шломо бен Ицхак, величайший комментатор Торы, Танаха и Талмуда; Франция, 11 век). Но точно предназначение известно только семи из них. В одну складывали новые шекели, в другую - старые шекели. И все знали, что в этих копилках - деньги для покупки животных общественных корбанот. В третьей и четвертой собирались деньги для покупки голубей, в пятой - для покупки дров и т.д.

Для чего же все-таки служили остальные шесть?

Служение в Храме осуществляли шесть семей коэнов, - объясняет раби Хизкия (великий Учитель Талмуда четвертого поколения в Эрец Исраэль; середина 4-го века). - И в ведении каждой семьи было по копилке…

Автор текста Барух Шнайдер

Трактат Менахот

Лист 108

На нашем листе Талмуд продолжает углубляться в обсуждение проблем обетов - обязательств, которые взял на себя человек, говоря о приношениях в Храме (см. на сайте обзоры листов 105, и 106 и 107).

Речь здесь идет о ситуациях, когда человек не в состоянии выполнить то, что обещал, по объективным, не зависящим от него причинам.

В Мишне по этому поводу написано:

Сказал человек: «Этот бык будет (корбаном - приношением в Храме) ола (всесожжения; символизирует тотальную близость к Творцу, в знак чего туша предназначенного для приношения животного сжигается полностью)», а (бык) получил телесное повреждение. Если захочет (этот человек), он может (вместо быка, в счет его стоимости) принести (в Храме) двух бычков.

Сказал человек: «Эти два быка будут (корбаном) ола», а (быки) получили телесные повреждения. Если захочет (этот человек), он может (вместо быков, в счет их стоимости) принести (в Храме) одного (взрослого) быка.

Раби (великий раби Иегуда а-Наси - редактор текста Мишны, начало 3-го века) открывает в этом вопросе иную грань Истины и запрещает (такую) замену.

Сказал человек: «Этот баран будет (корбаном) ола», а (баран) получил телесное повреждение. Если захочет (этот человек), он может (вместо барана, в счет его стоимости) принести (в Храме) ягненка.

Сказал человек: «Этот ягненок будет (корбаном) ола», а (ягненок) получил телесное повреждение. Если захочет (этот человек), он может (вместо ягненка, в счет его стоимости) принести (в Храме) взрослого барана.

Раби и здесь открывает иную грань Истины, запрещая (такую) замену

Прежде всего, чтобы исключить, скажем так, «стратегическое» недопонимание поднятых в нашей Мишне проблем, напомним, что животное, получившее телесное повреждение, не может стать объектом приношения в Храме, ибо по установленным законами Торы правилам, для этой цели годятся лишь особи, лишенные физических дефектов, что символизирует цельность стремления служить Творцу (подробнее о проблемах, связанных с возникновением дефектов у животных, отделенных для приношения в Храме, см. на сайте, к примеру, обзор листа 71  трактата Зевахим).

Первое, что бросается в глаза при прочтении приведенной здесь Мишны, это ее «количественное» отличие от предыдущей Мишны - в «параметрах» возмещения за невыполнение обязательств (см. на сайте обзор листа 107). В Мишне 107-го листа речь в основном шла о наращивании платы за невозможность выполнить обязательство. В нашем же случае, если человек не сумел сделать то, о чем заявил, допускается и минимальная, как бы частичная компенсация - по усмотрению «ответчика».

Принципиальное отличие имеет и позиция Раби. В ситуациях, описанных на предыдущем листе он говорил, что, даже если человек принес в Храме более крупное животное, по сравнению с обещанным, нельзя считать что он выполнил обещание. Здесь же он запрещает частичную компенсацию, подразумевая, как объясняет Талмуд, что возмещение больших размеров будет считаться выполнением обета.

Так ведь и обстоятельства, описанные в Мишнах - различны.

На предыдущем листе описаны случаи, когда человек не выполняет взятое на себя обязательство по субъективным, то есть зависящим от него самого, причинам. Скажем, забыл, о чем говорил, или - неправильно сформулировал свое намерение.

На нашем - разговор ведется о независящих от человека обстоятельствах. К примеру, человек обещал принести в Храме конкретного быка. И вот, допустим, когда он вел это животное с пастбища, бык оступился и повредил ногу…

Анализируя Мишну нашего листа, Талмуд рассматривает проблемы под иным углом зрения и отмечает в ее тексте (по сравнению - с предыдущей) два основных отличия.

1. В нашей Мишне человек говорит - «этот бык будет ола», то есть принимает на себя обет принести в Храме конкретное животное. То есть, в отличие от предыдущей Мишны, «объект» обета - не приношение, само по себе, но - именно животное. И если по объективным причинам это животное сделалось негодным для приношения, человек в принципе свободен от обязательств, ибо ответственность за приношение он на себя не брал и не обещал принести в Храме другое животное.

В отличие от предыдущей Мишны, Мишна нашего листа в каждом пункте вводит оборот - «если захочет». Подразумевая, что человек, по доброй воле, может заменить получившее повреждение животное - на другое и реализовать намеченное приношение в Храме.

Талмуд выдвигает на обсуждение вопрос: может ли человек, в случае если животное, которое он собирался принести в Храме, стало непригодным для приношения, заменить его на особь другого вида?

По этому поводу высказываются разные точки зрения.

Некоторые Учителя говорят, что замена быка на одного барана, например, будет слишком уж неадекватной и предлагают принести в качестве компенсации - двух баранов.

Однако Раби отмечает, что это внесет путаницу в процедуру приношения. Ведь каждое приношение ола сопровождается минхой (мучным приношением). Если в качестве корбана возьмут двух баранов, то одной минхи будет недостаточно…

Не вникая в детали, подведем некий итог. Подчеркнем, что наши Учителя, возводя Мишну на уровень закона, учитывают все обстоятельства: и «человеческий фактор» и порядок проведения процедур приношения. Поэтому их рекомендации столь конкретны - вплоть до перечисления видов животных, которые могут заменить других, принести которых в Храме по тем или иным причинам невозможно…

Автор текста Барух Шнайдер

 

 

Трактат Менахот

Лист 109

Два завершающих листа нашего трактата как бы подводят итог двум первым трактатам раздела Талмуда Кодашим: Зевахим и Менахот. Обсудив различные нюансы осуществления корбанот (множественное число от слова корбан - приношение в Храме), объектами которых служат животные и мучные изделия, Талмуд обращается к проблеме приношений вне Эрец Исраэль.

В чем суть проблемы?

Дело в том, что на Земле Израиля приношения разрешалось осуществлять только в Храме. На корбанот вне Иерусалимского Храма накладывался строгий запрет. И это понятно - ведь Бейт Микдаш (Храм) в Иерусалиме был, кроме всего прочего, и символом присутствия Всевышнего, а Первый Храм, вообще - прямой реализацией ощутимого присутствия Творца. Приношение корбанот вне храмовых стен можно было бы расценивать как «неуважение» к Высочайшему Присутствию.

Но тут возникает вполне резонный вопрос: продолжает ли действовать этот запрет в периоды, когда Иерусалимского Храма нет?

Устная Тора анализирует не гипотетический, но - вполне реальный, имевший место в истории случай, который не оставляет места для сомнений и дает однозначный ответ. Но прежде - небольшая историческая справка.

После возвращения евреев из семидесятилетнего вавилонского изгнания был построен Второй Храм (352 год до н.э.). Во главе народа стояло «Великое Собрание» из 120-ти мудрецов, среди которых были и последние в мировой истории пророки: Эзра, Нехемия, Мордехай, Хагай, Захария и Малахи. По мере естественного «убывания» членов Великого Собрания из его рядов, руководство страной переходило в руки оставшихся и появившихся уже на территории Эрец Исраэль новых лидеров. Между первыми членами Великого Собрания и новыми образовалась принципиальная духовная граница. Ведь те 120 человек, которые вошли в Собрании при его создании, были либо пророками, либо «коллегами» пророков.

Поэтому, когда в рядах Собрания из прежнего состава остался последний его член - Шимон а-Цадик (Шимон Праведный), его роль в принятии решений можно было бы сравнить только с ролью царя. Кроме того, он был коэном, то есть - служителем в Храме. И не простым служителем, отметим. Когда умер Эзра (автор одноименной книги Танаха) - коэн гадоль (главный коэн, первосвященник), эта должность перешла к Шимону а-Цадику. Эту должность он занимал 40 лет.

Но наступил и его час.

Перед кончиной он объявил мудрецам, что должность главного коэна унаследует не старший его сын - Шими, но - второй сын, Хонио. Возразить против такого решения никто не посмел. И вот Хонио, вместо того, чтобы с чистым сердцем принять свое наследство, задумал «улучшить» завещание отца. Ему импонировала перспектива стать главным коэном, но по отношению к старшему брату он ощущал некий комплекс неполноценности.

Казалось бы, проблемы нет. Ведь именно на него возложил отец обязанности первосвященника. Но Хонио решил утвердить себя в этой должности «более законным путем»… Путем заговора, провокации, которая приведет к смерти Шими.

Он сделал вид, что хочет поделиться с братом некими тайными правилами служения в Храме - их якобы передал ему отец. Шими согласился, и они вместе отправились в Храм.

В момент, когда Хонио завершил свой «тайный урок», Шими очутился у мизбеаха (в условном переводе - жертвенник) в «странном» наряде. На нем была женская кожаная куртка, подпоясанная женским кушаком.

По заранее продуманной схеме, «случайно» рядом оказались другие коэны (среди них были и мудрецы) и увидели то, что по законам Торы считается святотатством и оскорблением Храма.

Разгневанные коэны совсем уж было собрались как следует проучить Шими. Возникла перепалка, началась драка. И вдруг… Вслушавшись в то, что им выкрикивал испуганный Шими, они поняли, что вместе с ним пали жертвой заговора, спланированного Хонио. Теперь они готовы были убить заговорщика. Но Хонио удалось бежать.

Так Хонио бежал из Эрец Исраэль - до самого Египта (тогда Египет был уже частью зарождающейся империи греков). Там он почувствовал себя в безопасности и не без помощи греков построил в Александрии храм, по архитектурным и другим особенностям напоминающий Храм в Иерусалиме.

Итак, коэн (назначенный отцом наследником должности первосвященника) построил Храм. И вокруг этого Храма жили довольно много евреев, обосновавшихся в торгово-финансовом центре греков - Александрии.

Можно ли приносить в «Храм Хонио» (так его стали называть) корбанот? Будет ли приношение иметь статус святости или, наоборот, станет актом идолопоклонства? Какой статус получает коэн, осуществляющий служение в таком Храме?

Об этом - на следующем, завершающем трактат листе…

 

Автор текста Элиягу Эссас

 

Трактат Менахот

Лист 110

Две Мишны, приведенные на предыдущем листе, отвечают на все поднятые в прошлом обзоре вопросы (см. на сайте обзор листа 109).

В первой Мишне читаем:

Если человек сказал: «Я принесу корбан-ола (символизирует тотальную близость к Творцу, поэтому сжигается полностью), он обязан принести его в Иерусалимском Храме. А если принес в «Храме Хонио» - не выполнил обещанное.

Если человек сказал: «Я принесу корбан-ола в «Храме Хонио», он (все равно) обязан осуществить это приношение в Иерусалиме. Но если принес в «Храме Хонио», считается, что он выполнил обещание (хотя осуществленная процедура не является приношением - речь идет лишь о реализации взятого на себя человеком обязательства).

Это (вообще) нельзя считать обязательством приношения, - говорит раби Шимон (Раби Шимон бар Йохай - великий Учитель Мишны, составитель книги Зоѓар; 2-й век).

То есть, с точки зрения раби Шимона, мясо участвующего в реализованной в «Храме Хонио» процедуре приношения животного можно продать или съесть. Иными словами - использовать, как мясо любого другого, не предназначенного для приношения животного.

Далее Талмуд дает уточнения.

Текст Мишны, - отмечает Талмуд, - открывает грань Истины, подразумевающей, что человек, который обязался и осуществил свое приношение в «Храме Хонио», попросту говоря, «сдержал слово». Но за то, что он принес корбан вне Иерусалимского Храма, на него будет возложено суровое наказание.

Позиция раби Шимона открывает нам иную грань Истины - этот человек не подлежит наказанию, ибо само по себе обязательство «принести корбан в Храме Хонио» - абсурдно. И поэтому в расчет оно даже не принимается. А животное, которое участвовало в некоей процедуре, осуществленной в Храме Хонио, не считается приношением.

Как же Тора относится к коэнам, которые служили в Храме Хонио?

В Мишне об этом сказано:

Коэны, которые служили в Храме Хонио, не имеют права (потом) служить в Иерусалимском Храме

Иными словами, они - дисквалифицируются.

Впрочем, обсуждая текст этой Мишны, Талмуд вносит тонкое уточнение: если коэн, приступив к реализации процедуры приношения не во имя Всевышнего и совершив шехиту (зарезал животное), то есть - осуществив первый из четырех этапов этой процедуры (об этом см. на сайте обзор листа 2  трактата Зевахим), тут же сделал тешуву (осознал ошибку и вернулся к законам Торы), этот корбан (если будет принесен в Храме) станет угодным Творцу.

Такова, как видим, сила тешувы - даже столь тяжкий проступок, как акт идолопоклонства, не завершенный, в самом начале, прощается, если человек искренне осознал свою ошибку.

Далее Талмуд, естественно, проводит тонкий анализ ситуации, когда коэн довольно далеко зашел в своих действиях (реализовал не только первый, но и остальные этапы процедуры приношения, включая последний, правда уже не сознательно, но - по ошибке). Будет ли его приношение угодным Всевышнему, если он со всей искренностью сделал тешуву?

Рассматриваются две грани Истины. Но для практической ѓалахи (еврейский закон) принимается правило: в таком случае корбан «угодным» не будет.

Установив, что Храм Хонио, хоть он и был похож на Иерусалимский и в нем осуществлялась служба во имя Всевышнего, все равно Храмом не является, и все ритуалы в нем, по существу, - преступление, Талмуд задается вопросом: как же тогда помогать народам мира приблизиться к Творцу? Ведь человечество в целом, за исключением единиц, не в состоянии посещать Храм в Иерусалиме.

И приходит к выводу, что влияние на сердца людей (неевреев), открывая перед ними возможности духовного роста, оказывают Учителя Торы, занятые постижением ее законов. И такие Учителя есть в любом месте.

И вообще - после разрушения Храма основательное изучение законов Торы о службе в нем обретает духовную силу, эквивалентную служению в Храме (осуществлению приношений)!

Наш трактат завершается такой Мишной:

Говорится (в Торе) о заповеди (корбана) ола - всесожжения из животного: «горение, приятное Небу» (Ваикра, гл. 2, ст. 9); и говорится о (корбане) ола из птицы: «горение, приятное Небу» (Ваикра, гл. 1, ст. 17); и говорится о приношении минхи (из муки): «горение, приятное Небу» (Ваикра, гл. 2, ст. 2). Из этих слов мы узнаем: и богатое приношение и бедное (мука - дешевле) - одинаково приятны Небу. При условии, что к Небу устремляет человек сердце свое (то есть посвящает свои действия Всевышнему).

Слова - «горение, приятное Небу», - добавляет Талмуд, проведя тончайший анализ некоторых фраз из Танаха, - не означают, что Небо (то есть Всевышний) нуждается в этом. Нет. Это человек нуждается в том, чтобы глаза его поднялись к Творцу. В этом - суть приношений.

Прекрасное завершение трактата!

Автор текста Элиягу Эссас

Вниманию посетителей сайта!

Мы приступаем к обсуждению следующего трактата - Хуллин - 2-го марта.