Об этой книге

Об этой книге
Дорогие читатели!

Перед вами не совсем обычная книга. Ее авторы принадлежат к разным мирам – светскому и религиозному, а это значит: на многие вещи у них диаметрально противоположные взгляды. Тем не менее не думаю, что по прочтении наших диалогов у вас останется впечатление, будто разделяющие нас противоречия непримиримы. В самом главном – мы единомышленники. А главное это, как мне кажется, – уважение к человеческому духу, к морали, к нашей миссии на земле.

...Кто мы? Откуда пришли? Куда идем? Кем заведен вселенский механизм, обеспечивающий порядок, которого неукоснительно придерживается все сущее: человек, дерево, звезды? Есть ли смысл в нашем приходе в мир? Или мы – одинокие светлячки, неведомо зачем вспыхнувшие в кромешной мгле и бесследно погасшие?

Мысль человеческая в тысячелетних своих поисках истины пришла к двум альтернативным ответам: к идее Божественной сущности мироздания и к значительно более молодой концепции, отрицающей высшую гармонию. С материалистической точкой зрения мы хорошо знакомы, мы воспитаны на ней, нас научили использовать ее – и только ее – инструменты познания. И хотя эта версия бытия в глазах многих из нас всегда была недостаточной, уязвимой, хотя в ответственный момент перед пытливым сознанием она ставила стенку, за которой нет ответов, – концепция Божественной сути представлялась вне здравого смысла. Светский человек априори не принимал иного объяснения, кроме того, к которому привык.

Но здесь, в Израиле, где даже воздух и камни несут на себе печать невероятной духовной энергетики, "вечные вопросы" встают перед каждым по-новому и с особой пронзительностью...

Что мы знаем об еврейской традиции, о вере, о моральной шкале, которую иудеи принесли в мир? Возможно ли наведение мостов между секулярным лагерем и религиозным? Неужели исключены компромиссы, и сознание наше необратимо разведено по разные стороны осмысления?
Несколько лет назад Международная организация по преподаванию еврейских моральных ценностей "Эш ха-Тора" основала движение "Авив" – движение за нравственное обновление Израиля. На базе их совместной деятельности возник уникальный эксперимент: религиозно-светский диалог. В процессе, многочисленных бесед светский человек обнаруживал свое мировоззрение, свои сомнения, неприятие каких-то сторон религиозных догматов. Ефим Свирский, в свою очередь, объяснял еврейский традиционный взгляд на мир, на жизнь, на уход, на мораль...

Ефим не навязывает позицию – он предлагает информацию. Принять ее или нет – выбор за каждым из нас. Свирский обращается к секулярному человеку: узнай то, чего не знаешь, задумайся над тем, о чем не имел возможности задуматься... Ведь даже отрицая, неплохо понимать, что именно отрицаешь...

Путь честных вопросов и честных ответов, думается, более естественный способ светско-религиозного сосуществования, чем затаенная взаимная неприязнь и холодная отстраненность.

Мне очень хочется надеяться, что книга "Вне диалога – пропасть" не оставит вас, читателей равнодушными, вызовет желание включиться – в обмен мнениями, в дискуссии, а значит – послужит духовному взаимообогашению.

Инна Стессель
ПУТЬ К СЕБЕ

С писателем Григорием Свирским мы стояли на небольшой площадке, ярко залитой солнцем, и смотрели на панораму Старого города. Я спросила, знакомо ли ему чувство ошеломления перед глубиной веков? Ведь происходило же в этих местах что-то особенное, судьбоносное для человечества? Не может быть такого, чтобы все это придумали люди.

– Почему "не может быть", – пожал плечами Свирский.

– Почему... Да потому, что сама идея Бога слишком грандиозна для человеческого, достаточно элементарного сознания. Мне, например, всегда казалось малоубедительным сугубо материалистическое объяснение того, как возникла мысль о Создателе: испугался, мол, древний человек грома и молнии и решил себе: это Б-г на небе... Да он с рождения пугался грома и молнии, для него страх этот был естественным, органичным. А вот сам факт осмысления происходящего для человеческой психики – это качественный рывок. Как он мог произойти?

Свирский сказал: "Знаете, об этом порассуждайте лучше с моим сыном... Это по его части".

Тогда я впервые узнала, что сын писателя Свирского, Ефим Свирский, – человек религиозный, пришедший к вере самостоятельно, каким-то очень своим, индивидуальным путем. После этого мне случалось не раз видеть Ефима, слышать его лекции и, глядя на этого сравнительно молодого человека с тонким лицом и внимательными глазами, пыталась представить себе, как произошел в его жизни перелом? Совершенно ясно, что, родившись в семье, где из поколения в поколение соблюдается традиция, ребенок получает веру в готовом виде. В силу воспитания любые другие системы ценностей для него чужды.

Но Ефим Свирский вырос и атеистической семье, отец – известный писатель, фронтовик, до определенного момента "честный коммунист", мать – ученый-химик... Приход Ефима в религию должен был быть сопряжен с непростой перестройкой сознания и мира души...

Прошло немало времени, прежде чем представился случай, не показавшись бестактной, задать этот вопрос: "Как случилось, что вы пришли в религию? Почему?"

Я, конечно, понимала, что ответ не может начинаться с незамысловатого "потому что", и попросила Ефима рассказать о себе то, что он сочтет возможным.

– Жили мы в очень небольшой московской квартире, – начал Свирский, – все взрослые разговоры велись при мне, и я очень рано понял, что такое тоталитарный режим, Советская власть. Это понимание, надо сказать, не мешало мне, подростку, жить нормальной, достаточно насыщенной жизнью. Я собирался стать полевым биологом, учился в биологической спецшколе, ездил в экспедиции. В 9-м классе, например, побывал с экспедицией на Севере. 3анимался экологией – мое отношение к лесу, к полю было чем-то большим, чем просто любовь к природе. Я знал название едва ли не каждой птицы, каждого дерева. После окончания школы поступил на биофак института... В этот период начались серьезные неприятности у отца. Его противостояние системе вызвало такой взрыв ярости у властей, что не оставалось никаких сомнений – делать нам в Союзе больше нечего. Отца не печатали, вполне реальной становилась угроза ареста… И в 1975 году мы уехали в Израиль.

Перемена образа жизни оказалась резкой. Но очень утешало то, что мы расстались навсегда с Советами. По существу, мы были одними из тех, кто начал перестройку, кто пробивал брешь в железном занавесе. Мой отец одним из первых предал гласности то, что тщательно замалчивалось, скрывалось за экивоками, недомолвками. В присутствии представителя ЦК на пленуме писателей он вышел на трибуну и высказал все, что думал о так называемой дружбе народов в Союзе, об антисемитизме в частности.

...Израиль встретил нас так, как привык встречать новеньких. Так, как встретил вас, – без особой радости. Да, на работу устроиться было проще и "Амидар" давали. Но разве в этом все дело? Атмосфера недоброжелательства мало чем отличалась от нынешней. Поскольку Григорий Свирский был писателем, к нему приходили люди с их бедами, этих горемык-олим и Израиле оказалось слишком много...

Что-то не срабатывает в механизме, в самой системе приема новых граждан. И прежде, и сейчас... Через год-два у меня никаких иллюзий по поводу того, как израильские власти относятся к рядовому человеку, не осталось...

Более всего угнетала неприкрытая аморальность, с которой приходилось достаточно часто сталкиваться. Да, в Союзе многое было лживо, порочно, но при этом имелись определенные критерии добра и зла. Их нарушали, но была точка отсчета. И это позволяло большинству сохранить душу. Здесь я наблюдал ситуации, когда, казалось, размыта сама грань между черным и белым. В ответ на мое возмущение тем или иным фактом я слышал:

– Это ваша мораль, привезенная оттуда. А у нас здесь так …

По своей природе я – плюралист. "Хорошо, – сказал я себе, – они хотят жить по таким законам, это их право".

Мне было трудно противостоять им, у меня тогда не было четкой нравственной опоры.

И я решил уехать туда, где мораль и законы в большей мере соответствуют моим представлениям о нормах человеческого общежития. Одним словом, я отправился в никуда, но насовсем.

Надо сказать., что отъезд моей семьи из Израиля многие восприняли как-то очень уязвлено и насочиняли кучу легенд. Одна из легенд состояла в том, что Григорий Свирский уехал, спасая сына, т. е. меня, от армии. Все получилось наоборот, это мой отъезд подхлестнул родителей. Я уехал из Израиля в никуда. Я был в том возрасте, когда все оценки преувеличенно резки, но дело, конечно, не только в возрасте. В результате странствий я попал в Париж. Остановился там у Бориса Юльевича Физа – редактора издательства "ИМКА-Пресс". Он был приятелем отца, издал его книгу "Заложники". Борис Юльевич жил в роскошной квартире в центре Парижа, возле Триумфальной арки, в квартире имелись просторные апартаменты для прислуги. Однажды он мне сказал: "Почему бы тебе у меня но поселиться?" И я остался на год у него. У Физа была прекрасная библиотека. И я, выросший на голодном читательском пайке страны Советов, набросился на книги, о которых только слышал, в Союзе они не издавались. Тогда я взахлеб читал Бердяева, Льва Шестова, Соловьева... К моему удивлению это не были книги, которые можно проглотить за ночь. Они требовали пережевывания, раздумия. Это была литература не только по философии и истории, но и по психологии. В буквальном смысле открывался целый мир, расширились мои представления о вероятном, я понял – все вокруг меня не однозначно и не одномерно. Но более всего поразила мысль о том, что самые блестящие ученые, среди них и те, кто получил религиозное воспитание, и не получившие такового, не отрицают идею Б-га, более того – большинство верит в Создателя. Изощренные интеллектуалы, мыслители, образованнейшие люди. Я все время напряженно думал: "Каким же знанием обладают они, если вопреки всем материалистическим заклинаниям сохраняют веру?!"

И я решил поставить на себе эксперимент – пытаться посмотреть на мир с их точки зрения. И вдруг в мозгу, словно взрыв произошел, будто открылась, до того момента запертая, дверь, и я обнаружил совершенно новое пространство... Все это было вполне осязаемо.

– Вас это не испугало? С медицинской точки зрения?

– Пот, я прекрасно контролировал себя. Это произошло именно так, как говорю: внезапно появилось ощущение нового пространства. Потом это чувство ушло, но я его запомнил. Я уехал из Парижа в Канаду. Поступил в университет, оставил его, занялся врачебным массажем. Приобрел достаточно редкую профессию: "Манипуляция костями черепа и внутричерепными мембранами". При родовых травмах, при авариях возникают повреждения, которые часто традиционным методам лечения не поддаются. Специальными манипуляциями врача –это ювелирно тонкая работа – восстанавливается симметрия костей черепа и внутричерепных мембран. Человек возвращается физиологически и психически к состоянию, испытанному в момент аварии, он ощущает именно то, что он ощущал, когда произошла беда, при этом травматическая энергия выходит, и больной выздоравливает. Мои учителя, всемирно известные ученые, лечили детский церебральный паралич, если травмы были связаны с неудачными родами, повреждениями костей или внутричерепных мембран, – то есть, когда была ясна причина отклонения. Я достаточно успешно работал на этом поприще, и мои друзья-врачи сказали: почему бы тебе не заняться гипнозом? Воздействие психологическое при возвращении человека в пережитое им прошлое в сочетании с физиологической регрессией может дать более эффективный результат. И я поступил в специальную школу в Лос-Анджелесе. В современной медицине врач лечащий и психолог сосуществуют порознь. Я стал работать на стыке физиологии и психологии. Я внимательно наблюдал за тем, что происходит с людьми, проходившими через возвращение к экстремальным событиям их жизни. Они обретали духовность более высокого порядка, воспринимали мир многограннее. Я обнаружил: человеческий мозг, словно матрица, хранит информацию обо всем, что произошло с каждым из нас, – мы ничего не забываем, и человека можно вернуть в любой момент его прошлого, даже в утробный период – он будет переживать все ощущения именно того момента. Поражало то, что при проведении регрессии человек видел себя в образах и ситуациях, в которых не мог быть в этой жизни. Например, ощущал себя рыцарем. Одно из двух – либо начитался "Айвенго", либо память выходит за рамки того опыта, который ему объективно доступен...

– Вы имеете в виду реинкарнацию.

– Да, я начал заниматься этими вопросами серьезно. В каком-то случае можно объяснить возникшие образы литературными впечатлениями, осевшими в памяти. Но как можно вспомнить язык, которого никогда не знал? В этой области накопились интересные исследования и достаточно объемная практика.

К этому моменту моей жизни опыт и ощущения подвели меня к осознанию всеобщей гармонии и созидательной силы, царящей в мире... Я понял, что Создатель открывается лишь тому, кто жаждет общения с ним. Для "нежаждущих" он закрыт... У меня накопилось много вопросов, связанных с моими наблюдениями за больными... К тому времени в Торонто я открыл свою клинику. Мне нужна была помощь раввинов, и я отправился к ним. "Что говорит иудаизм о реинкарнации?" – спросил я.

Раввины удивились:

– Почему вас это интересует?

– В моей медицинской практике я сталкиваюсь с явлениями, которым не могу дать объяснения.

Мне ответили, что к Кабале можно приблизиться, лишь имея определенные знания.

Я начал более глубоко интересоваться иудаизмом, традицией. Вполне очевидной стала истина: многие наши убеждения, отрицания базируются на нелюбопытстве, на каком-то агрессивном нежелании знать что-либо, что не укладывается в однажды обретенную схему. Мы часто судим о том, чего не знаем. Но и в этом было бы полбеды. Мы судим о том, чего не знаем и категорически не хотим знать. Пришел день, когда я почувствовал необходимость понять, в чем состоят отличия внутри одной веры. Я собрал вместе представителей литовских ешив, хабадников, реформистов и попытался вникнуть в специфику каждого направления. Люди, придерживающиеся незыблемости традиции, сказали: "Тора была вручена на горе Синай Создателем, Моше только записал ее". Представители ортодоксальной Литовской ешивы объяснили: "Мы не верим, мы знаем. Приходите к нам, и мы поделимся знанием. Вы не должны верить – вы должны прийти и получить информацию". Реформисты: "Тору написал человек, и каждый может брать из нее то, что ему необходимо. Ну и что с того, что шабат – это одна из заповедей, но если нет возможности соблюсти ее – ничего страшного не произойдет..." "Да, – подумал я, – но как быть с другими заповедями? Например, с "не укради"? Тоже соблюдать по обстоятельствам?"

Консерваторы сказали: "Наше движение началось с креветок. Однажды на конференции реформистского движения было предложено: давайте выбросим все традиции и поставим на стол креветки... Тогда часть реформаторов возмутилась: "Ну, это уж слишком..." Возникает вопрос: а что не "слишком"? Где граница компромисса? Либо знаешь и постепенно начинаешь соблюдать все традиции, что положено человеку, либо – на стол креветки!"

– Ефим, сколько лет прошло со времени, когда вы заинтересовались философской стороной веры, и до момента, когда стали вести образ жизни религиозного человека? Иными словами – сколько прошло времени от Бердяева до кипы?

– Почти 10 лет. Причем я не считаю, что этот процесс завершен. Поверхностное суждение о том, что, надев кипу, решил все свои духовные проблемы, никакого отношения к реальности не имеет. Путь к вере и духовности – это длинная дорога. Я пришел в религию, потому что искал правду. Евреи между правдой и компромиссом выбирают правду –это национальная черта. Я и сегодня продолжаю искать правду...

– Ефим, мы знаем немало евреев, которые выбирают компромисс. Во всяком случае, наверняка, из тех, кто сегодня в скоростном порядке надел кипу, не каждый пережил духовное озарение... Но мы не о них. Вы принадлежите к организации "Эш-ха-Тора", являетесь одним из создателей программы "Дискавери", которая пропагандирует Тору через науку, в чем сверхзадача этой деятельности? Вы хотите привлечь людей к религиозной жизни? Но ведь сами прошли этот путь и знаете, насколько он индивидуален, какую огромную работу над собой необходимо произвести, как важна предрасположенность человека к развитию в себе религиозного самосознания.

– Мы никого не собираемся "привлекать" к религиозной деятельности. Все, чего мы хотим, – это дать знания. Дать иное освещение самых главных понятий бытия, чем дает атеизм. Мы готовы отвечать на любые вопросы, мы полностью открыты дискуссии, когда на наших семинарах возникают споры, мы этому рады. Раз спорят, значит, существует диалог, позволяющий слушать и быть услышанным. Тора – свод знаний о жизни, которая дает ответы на многие вопросы, но эти ответы требуют, во-первых, добросовестного, не поверхностного комментария, с одной стороны, и добросовестного слушателя – с другой. Заметьте: я не говорю "непредвзятого", я подчеркиваю: просто человека, готового воспринимать новое.

– Скажите, Ефим, как вы относитесь к тому антагонизму, который существует в Израиле между светской и религиозной частью общества? Нигде в мире такого нет, хотя секулярные и верующие есть везде. Чем вы объясняете это неуважение, о котором вам, наверное, известно больше, чем мне?

– 70 лет это неуважение впитывалось с молоком матери. Было бы странно, если бы, приехав в Израиль, люди мгновенно избавились от стереотипов, настороженности... К тому же свой вклад внесла

израильская пресса, формируя какой-то чудовищно непривлекательный образ религиозного человека...

– Ефим, со стороны религиозных, вы считаете, нет никакой вины за сложившуюся ситуацию?

– Разумеется, есть неверные шаги с этой стороны. Одна из основных причин антагонизма кроется во взаимном непонимании. Поэтому так важен диалог.

НАЕДИНЕ СО ЗВЕЗДНЫМ НЕБОМ

Одно из самых восхитительных и в то же время тягостных впечатлений детства: поздний вечер, река, влажный береговой песок и этот пугающий, бесконечный простор...

Сидишь, обняв руками колени, запрокинув вверх голову, и по спине озноб. Нет, не от ночной прохлады – от соотношения собственной малости и безбрежности, неохватности пространства, которое не вообразить, не осмыслить. Господи! Что там, за этими звездами? А выше? Еще выше? Должен же быть конец этой черной дали? Ведь всему есть начало и конец...

Тихо, пусто, жутко, но как невыразимо прекрасно... Я всегда чуть-чуть задерживалась на берегу, после того как уходили пляжники и прекращались детские игры, а в дачных домиках, среди которых был и наш, загорался свет. Я сознательно подвергала себя этому странному счастливому ужасу, но долго не выдерживала.

Тоска, тревога, безысходность в какой-то момент делались сильнее восторга, и я бегом, без оглядки, с колотящимся сердцем бежала домой...

Много, очень много лет прошло с тех пор, и сейчас, сама не зная зачем, я все это рассказываю Ефиму Свирскому, религиозному человеку, по профессии гипнотерапевту.

Наверное, в надежде на то, что у него есть объяснение этому не забытому переживанию детства? И знание – как соотносить себя с огромностью мира. Эта огромность так когда-то пугала. Пугает и сейчас, просто я реже, чем в детстве, остаюсь наедине со звездным небом...

– Приведу любопытный пример, – говорит Свирский. – На лекциях, которые мы проводим по программе "Дискавери", я предлагаю слушателям посмотреть на звездный небосвод, скажем, в Хайфе или Иерусалиме. Сначала глазами атеиста, уверенного в том, что нет никого, кто установил этот порядок в мироздании, кто зажег звезды над головой...

– Что вы ощущаете, глядя вверх? – спрашиваю я. И слышу: – Тоску, одиночество, сознание собственного ничтожества. То же, о чем только что рассказывали вы. В следующий раз я ставлю иную задачу: выйти на улицу и просто посмотреть на звезды. Так сказать, с романтическим настроением. И люди испытали восхищение, восторг. Почему так резко изменилась оптика? Да просто потому, что атеистическое мировоззрение представляет мир в виде хаоса, холодного космоса. И это пугает, не может не пугать. Второй раз мы, глядя на усыпанное звездами небо, не отягощены заданностью, готовы открыто и радостно воспринимать бесконечность.

– Ефим, и все же почему такая двойственность ощущения, с одной стороны, "простор без конца и без края" вызывает отторжение, с другой – вид звездного неба завораживает, переворачивает душу?

– Человек, согласно Торе, приходит в мир, чтобы расти. Есть разные формы роста. Есть интеллектуальная форма, есть духовная, есть эмоциональная. В росте, по существу, и заключен смысл жизни. Из состояния "ограниченное сознание", которое свойственно ребенку и “весьма лимитировано, человек постепенно поднимается на другую, более высокую, ступень развития. Чем больше он ее ощущает, тем глубже становятся его переживания. Та стадия, когда страх перед бесконечностью сменяется удивлением, приятием, восхищением, – это ступенька роста, это приближение к бесконечности, это ощущение присутствия бесконечности...

– Ефим, "присутствие бесконечности" – какое странное определение. Что это значит?

– Это означает, что человек как бы интегрируется в бесконечность. Не противостоит ей, а воспринимает себя как частичку ее... В нас просыпается душа – инструмент, позволяющий воспринимать бесконечность. Сам человек может даже не подозревать, что на религиозном языке происходящее с ним называется "духовным переживанием". Отсюда – восторг, возвышенные мысли и чувства. Неприкаянность, одиночество, сознание своей ничтожности возникает, когда мы ощущаем пространство как пустоту, в которой как будто нет Создателя.

– Бесконечность – это и есть Создатель?

– Бесконечность – одно из качеств Создателя.

– Но что такое Создатель?

– Отвечу вопросом на вопрос: где Б-г? На лекциях слышу ответы: "везде" или "в душе", или "на небе", или "во всем живом", или "не знаю". Я спрашиваю: а в столе? – Конечно, нет, говорят...

– Обыкновенная школьная физика дает понятие о том, из чего состоит материя. Из молекул, молекулы из атомов, атомы из протонов, нейтронов. Есть на уровне частиц – протонов, электронов – разница между человеком, воздухом, столом?

– На уровне элементарных частиц? Наверное, разницы нет...

– Верно. Вся Вселенная, если ее свести к элементарным частицам,, сложена из одних и тех же кубиков. Так что если Создатель забудет о столе, частицы, из которых он сложен, перестанут существовать.

...Сегодня элементарная физика говорит – мы можем объяснить то, что происходит во Вселенной,

взаимодействием двух противоположных физических сил. "Но мы, – продолжают физики, – думаем, что эти силы не существуют сами по себе, а выступают проявлением одной силы. Вот обнаружим эту единую силу, и тогда на нашей улице будет праздник". На языке науки эта сила называется теорией единого поля. "Но подождите, – вспоминают физики, – "единая сила", лежащая в основе происходящего во Вселенной? Где-то мы это слышали... А, это мы прочитали в Библии..."

Еще 3300 лет тому назад евреям было рассказано о единой силе. Им было известно, что все многообразие живой и неживой природы имеет единый источник. Вы понимаете, что должно было случиться с народом, какое событие потрясло его, если столько веков он эту необычную информацию передает из поколения в поколение?! А сегодня к этому пониманию приходят самые выдающиеся умы, исследующие материю иным, эмпирическим путем...

– Но если Творец везде и всюду и во всем, если его печать лежит на Добре, то получается, что она лежит и на Зле? Значит, Зло исходит из этого же источника?

– Двух начал в подлунном мире нет. Нет силы Добра и силы Зла. Сила Зла не обладает собственным началом.

– То есть и любовь и ненависть, и нежность и злоба – все это одинаково поддерживается Создателем? Неужели это так?!

– Давайте вернемся к началу нашего разговора. Мы говорили о том, что одиночество, страх, ревность, тоска, сознание собственного ничтожества возникают, когда мы воспринимаем Вселенную как пространство без Творца. Как огромную пустоту. Дело в том, что все негативные эмоции, зло возникают из-за нехватки, недостаточности чего-либо.

Неважно – истинная это недостаточность или мнимая. Ну, возьмите хотя бы такие чувства, как зависть, ревность они ведь происходят именно по этой причине: человек считает, что ему не хватает чего-то конкретного. Любви, например.

Эти отрицательные эмоции в основе своей имеют страх. Страх, что кто-то лучше, кто-то талантливей, удачливей. Есть предел, который человек как бы сам себе поставил, но достичь его не может. На семинарах я задаю вопрос: что противоположно бесконечности? Отвечают: ограниченность, конечное. Все негативные эмоции возникают в результате нехватки, как качество конечного мира.

Мудрецы-мистики говорят: хотите почувствовать Бесконечность – уберите негативные эмоции. Зло и бесконечность несовместимы. Любовь, нежность могут существовать только как проявление божественной сути.

– Ефим, мудрецы советуют "убирать отрицательные эмоции". Но это, прямо скажем, непростая задача. Человек слаб...

– Да, человек, безусловно, слаб, но если он производит постоянную сознательную работу над собой, этот труд души приближает его к ощущению Создателя. У каждого есть выбор – у вас, у меня, у наших читателей. Мы можем пойти по одному пути, можем – по другому. Путь познания, путь бесстрашных вопросов и ответов, позволяет расширить границы наших представлений о мире и о себе. Нужно знать. Информация рассеивает многие сомнения, освобождает от страхов, комплексов. И тогда звездное небо уже не кажется чужим, враждебным пространством. И человек перестает ощущать себя ничтожной пылинкой. Душа его наполняется покоем и доверием к порядку вещей в мироздании, он как бы открывается для общения с Создателем.

В ПОИСКЕ ДИАЛОГА

Недавно позвонил читатель и весьма придирчиво стал меня экзаменовать: еврейка ли я? А если еврейка – полноценная ли? А если полноценная, то считаю ли Израиль еврейским государством? Честно говоря, я не очень была в настроении вступать в споры насчет национальной сущности Израиля и довольно вяло подтвердила: "Ну да, Израиль – еврейская страна, а какая же еще!" Как он на меня напустился! Если я не чувствую душой, насколько здесь все насквозь чуждо еврейским ценностям, еврейскому духу, я не имею права считать себя еврейкой... Волей-неволей я вовлеклась в этот разговор, и вдруг выяснилось, что ни он, ни я по существу не знаем, что, собственно, подразумевается под еврейскими ценностями. Более того – существуют ли на самом деле эти ценности? Или то, что под ними подразумевается, – нечто кастовое, понятное и дорогое лишь узкому кругу людей? Так, например, под высшими ценностями мой собеседник понимал идиш, идишскую культуру, традиции местечек... Не обнаружив в Израиле этих знаков еврейства, он ощущает глубокое разочарование.

Я, в свою очередь, говорила о том, что волновало меня. В моем представлении, ценности народа – наработанный за века культурный опыт...

В общем, остановившись на мысли о том, насколько разный смысл мы вкладываем в одно и то же понятие, я спросила себя: "Так что же тогда объединяет нас? Всех, кто, несмотря на несовпадение мировоззрений, воспитания, порой этнических особенностей и языка, все же считает себя принадлежащим к этому, а не к другому народу?"

И когда представился случай, я задала этот вопрос человеку, который о еврейских ценностях знает, как мне кажется, больше, чем мы с моим телефонным собеседником. Я обратилась к Ефиму Свирскому, прошедшему путь духовного становления не совсем обычный. От безоговорочного атеизма – к сомнению, от сомнения – к знанию, от знания – к традиции. Я полагала, что неординарный жизненный опыт плюс профессия (Ефим – психотерапевт) позволяют ему понимать психологию людей, которым все философские, теологические знания подавались в плоскостном изображении, с позиций в достаточной мере вульгарных. К тому же, я знала: по складу своему он человек достаточно толерантный и готов выслушивать мнения даже тех, с кем совершенно не склонен солидаризироваться. Первый наш с ним разговор начался с того, что я спросила: могу ли я задавать любые вопросы? Не будут ли для него, глубоко религиозного человека, мои "не кошерные" откровения звучать кощунственно? Он ответил, что не особенно доверяет людям, готовым все принимать на веру, без возражений, без сомнений, без затрат душевных сил”..

– Кстати, – сказал он, – иудаизм не требует веры без знания.

И рассказал шутку. Атеист говорит ребе: "Ребе, я не верю в Б-га". Ребе пожимает плечами: "Я тоже не верю". "Как так?" – удивился атеист. "В того Б-га, в которого не веришь ты, и я не верю", – ответил ребе.

– Иногда, – продолжал Свирский, – когда речь заходит о Б-ге или, скажем, о еврейских ценностях, люди имеют в виду совершенно разное. Чаще всего это происходит от неинформированности.

– Ефим, простите, но я хотела бы понять, действительно ли есть нечто в тех ценностях, которые лично вы исповедуете, нечто важное и необходимое всем людям на земле, а не только религиозным евреям?

– Я приведу вам только один пример. Как известно, на Нюрнбергском процессе судили нацистских преступников. Помните, как формулировалось обвинение?

– За преступления против человечества.

– Верно. Судили Америка и Советский Союз, чьи представления о добре и зле не очень-то совпадали. Тем не менее они нашли общую платформу. Этой платформой был закон международного права. А что такое это международное право, на чем оно основано?

В 1640 году Джон Селен, английский юрист, создает свою концепцию международного права, и в фундаменте – применение еврейского закона в жизни народов мира, который он называет "естественным правом". Во введении к своему закону Селен пишет: "Сегодня слово "естественный" в юрисдикции означает то, что, по мнению, верованиям и традиции евреев, а также мнению авторитетных ученых, принято как общее для всех, как мировой закон для всех стран и времен с самого Сотворения, как то, что установлено для всего человечества Творцом всего сущего..."

Это то, что евреи называют заповедями, или законами сыновей Ноаха. Никто ведь нам не разъяснял, что судили нацистов по закону, в основе которого еврейские ценности...

Законы Ноаха, или заповеди, известны с начала творения и стали базой для всех правовых систем.

Голландский юрист Гуго де Гроот (Гроций), основоположник международного права, этот закон цитирует как источник "общего права всех народов". А покойный доктор И. Герцель, главный раввин Израиля, писал: "Джон Селден высказывает мнение, что Пифагор был знаком с этими законами, и греческая юриспруденция тоже многим обязана еврейскому праву".

– Но, Ефим, насколько я понимаю, восприятие этих законов у еврея, верящего, что они получены свыше, и у еврея неверующего или нееврея, которые, тем не менее, их соблюдают, совершенно разные? Есть ли серьезные преимущества у евреев, которые к формальному исполнению присоединяют убежденность в божественном происхождении предписания?

– Безусловно, если верующий человек понимает, что он нарушает моральный закон, который так же реален, как закон природы. А неверующий убежден, что он лишь нарушает условное соглашение с другими людьми или самим собой.

– Понятно. Получается, что неблагодарный мир, используя знания евреев, их законы и мораль, сознательно не желает в этом признаваться, и может быть, именно это – одна из причин антисемитизма?

– Самая глубинная... Впрочем, к этой теме надо вернуться отдельно.

Особого разговора требует и сам вопрос о еврействе, о морали, о традициях, об истории. Нынешнее состояние израильского общества тоже требует отдельной беседы.

– Сегодня над Израилем из-за все большего отхода от нравственности сгущаются тучи, – продолжал Ефим Свирский. – Мы все видим, в каком глубочайшем кризисе сегодня страна. Изменить это, не касаясь вопросов морали, невозможно. Как можно влиять, скажем, на экономику, когда нет трудовой этики, а работодатель видит в работнике лишь орудие для обогащения?..

О каком эффективном результате деятельности можно говорить, если отношение к природе чисто потребительское – взял, что нужно, и никакой заботы о том, что будет завтра... Такая вопиющая антидуховность тормозит любой экономический или научный прогресс...

Недавно был в Израиле в гостях видный экономист из Москвы господин Смирнов. Некоторое время Смирнов работал с Егором Гайдаром, а прежде был в команде Горбачева. Вот какое открытие он сделал для себя: "Я понял, что все наши начинания сойдут на нет по одной причине: экономист, в какой бы стране он ни работал, предлагая систему реформ, должен базировать ее на элементарной морали. И мораль эта выражается хотя бы в том, что люди, знающие что-либо важное, не торгуют этим знанием. На Западе за утечку информации дают сроки, как за убийство. Потому что такая утечка грозит крахом не только бирже, но и всей западной экономике. В России морали пока нет. Нас, – продолжал господин Смирнов, – учили все время, что экономика первична, а я убедился, что все на свете стоит на морали, в том числе и экономика..."

Именно поэтому разговор о ценностях, а главная ценность – это нравственность общества, духовное развитие каждого человека, его внутреннее стремление к самоусовершенствованию, сегодня чрезвычайно актуален. Поэтому мы и начали движение "Авив", которое призывает к объединению людей на основе законов, признанных миром как главные для человечества.

Мы рады будем ответить на все ваши вопросы. Не бойтесь их задавать. Миф XVIII века о том, что искусство, наука приведут человека к моральной жизни, обанкротился. Нравственность – результат глубинной духовной деятельности, самосовершенствования.

– Ефим, наш с вами диалог – в принципе, это диалог секулярного, достаточно далекого от традиции человека и человека религиозного.

Лично у меня есть множество вопросов, сомнений, настороженности, страхов, связанных с необъятностью темы, которую мы затронули. Но сама возможность подобной беседы представляется мне чрезвычайно важной. Спасибо за вашу готовность вести просветительскую работу.

ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС

А ведь он действительно существует. И в первую очередь для нас, евреев. Как все же странно – ни у француза, ни у японца, ни у кого другого не возникает таких проблем. Японец – это японец, итальянец – это итальянец. С еврейством все обстоит иначе. В энциклопедическом словаре можно прочитать:

"евреи – этническое название народностей, восходящих к древним евреям, живут в различных странах, общая численность около 14 миллионов человек. Говорят на языке страны, часть евреев – на идиш и на иврите. Верующие; в основном, иуд аисты". Казалось бы, ясно, но только на первый взгляд. В Израиле на эту проблему есть совсем иная точка зрения.

– Итак, Ефим, что такое еврейство?

– Я постараюсь ответить, как настоящий еврей, вопросом на вопрос. Известно ли вам, когда возникла эта путаница? На протяжении трех с лишним тысяч лет евреи твердо знали, кто они такие, поскольку абсолютное большинство их жило по еврейской традиции и закону. Недоразумения начались, когда советские власти стали определять национальность по отцу, а евреи, живущие там, приняли на веру, что еврейство – это национальность.

Государство Израиль, в соответствии с Законом о возвращении, открыло возможность въезда неевреям – членам еврейских семей. Это создало множество непростых житейских ситуаций. Причем, надо сказать, неясности по вопросу "кто такой еврей" возникают иногда и в среде коренных израильтян. Например, по некоторым опросам видно, что есть категория израильских школьников, считающих себя не евреями, а израильтянами. Сменив страну, скажем, уехав в США, они вообще как бы порывают с еврейством. С другой стороны, известен случай, когда еврею – христианскому священнику было отказано во въезде в Израиль на постоянное жительство. Между тем, он еврей по Галахе. Кроме того, среди части русского и американского еврейства распространена легенда насчет того, что были, мол, времена, когда еврейство определялось по отцу, а изменились стандарты в эпоху римского владычества потому, что еврейские жены нередко подвергались насилию. Это заблуждение.

Еврейство всегда определялось по матери, и этому есть исторические подтверждения. Эзра, который вывел евреев из Вавилонского плена, сказал им: отпустите своих нееврейских жен и детей, если они не перешли в нашу веру... Понимаете, что это значит? Эзра чрезвычайно нуждался в людях, не так-то ему было просто отказаться от подрастающего поколения, и он никогда не сделал бы этого, если бы считал детей нееврейских жен евреями. Полагаю, что это достаточно веский исторический аргумент в пользу того, что еврейство несли не отцы, а матери. Ведь, если отпустили бы еврейских детей, то они получили бы языческое воспитание – на это никогда не пошли бы религиозные люди, даже если бы Эзра почему-то решился на такой шаг...

Вот священство коэнов и принадлежность к колену Леви, действительно, переходят по отцовской линии. Возможно, это тоже внесло некоторую путаницу в сознание людей, не знающих традиций. То, что в России еврейство определялось по отцу, вызвало массу осложнений, когда человек приезжал в Израиль. Он носил еврейскую фамилию, имя, привык считать себя евреем и вдруг узнает, что это не так, поскольку у него мать нееврейка.

– Ефим, для нас, выходцев из бывшего СССР, это звучит дико. Как это? В той стране он нахлебался вдоволь антисемитизма, а приезжает на землю, которую называет своей исторической родиной, и такой сюрприз: оказывается, то, из-за чего его травили всю жизнь, к нему никакого отношения не имеет?!

– Я понимаю... Ситуация действительно драматическая. К такому человеку Тора предписывает проявить максимум внимания, деликатности, сочувствия. Но человек, в свою очередь, тоже должен реально оценить ситуацию. Таков еврейский закон, которому тысячи лет. Этот закон не закрывает двери перед тем, кто хочет его принять, – у человека есть выход: если он хочет стать евреем, он должен учиться, понять сущность иудаизма, пройти гиюр...

– У Гитлера была иная точка зрения на еврейство. Получается, что из 6 миллионов многие могли остаться в живых – они были евреями только для нацистов...

– Что касается иудаизма, то он требовал спасать всех. Но само определение слова "еврей" не может зависеть от тех критериев, которые навязывает христианство, советский режим, Гитлер или кто-то еще – есть Закон.

– Ефим, получается, что еврей – это религия?

– Нет, рожденный от матери-еврейки, он все равно для нас остается евреем.

– Тогда все-таки нация, этнос?

– Нет, и не нация. Нация предполагает общность языка, территории, исторической памяти. А евреи были рассеяны по всему миру 2000 лет. У них различное прошлое за спиной. И говорят они более чем на 20 еврейских языках (иврит, идиш, ладино и т.д.). Об этносе и речи быть не может. Если, скажем, поженятся японец и негритянка, принявшие иудаизм, их ребенок, далекий от семитского типа, будет полноценным евреем. Да и все 3300 лет существования евреи не смотрели на себя как на этнос.

– Господи, Ефим, так что же мы такое?!

– Торой евреи определяются как народ – ам, состоящий из индивидуумов, соблюдающих закон еврейства. Этот двойной критерий – принадлежность к религии и передача еврейства по материнской линии – порой сбивает с толку. Хотя ничего особо уникального в этом соединении требований нет. Здесь есть некоторая аналогия с гражданством. Гражданином можно, так сказать, родиться. Но гражданство и приобретается. Человек, получивший гражданство, обязуется соблюдать все законы страны, которая ему это гражданство вручает. Гиюр тоже нельзя принять частично – мол, эти пункты мне подходят, а другие нет...

– Скажите, наука всегда считала, что гены наследуются в равной степени от отца и матери. А иудаизм признает "ведущую роль" матери. Это можно как-то объяснить?

– Конечно. Сегодня уже очевидно, что некоторые признаки, например энергетика клетки, передаются только по женской линии. То, что мы называем "душа", – идет от матери... Если вернуться к нашей исторической памяти, можно найти совершенно очевидное подтверждение тому, что Создатель придавал большое значение именно женскому началу в определении еврейства. Вспомните, Аврааму было 100 лет, Сарре – 90. Сарра страдала бесплодием. Наложница Авраама родила ему сына Исмаила. По обычаю, ребенок наложницы считался ребенком госпожи, в данном случае – Сарры. И он мог бы стать родоначальником евреев, поскольку формально его матерью была Сарра, а отцом Авраам. Но Создателя не устраивает такая ситуация, он меняет природу вещей, и престарелая Сарра рожает, хотя это нарушило все мыслимые физиологические законы... Дело в том, что будущий народ должен был пойти именно от Авраама и Сарры.

– Но почему именно от них?

– Задумав создать Вселенную, Господь одновременно решил создать и Израиль как партнера Себе. Израиль должен был персонифицировать человечество.

Душа первого человека – Адама включала в себя все души, которые жили и которые будут жить. Адам должен был получить статус Израиля. И тогда не было бы разделения на евреев и неевреев. После того как Адам нарушил запреты, он сам себя низверг с высоты, которую ему предназначил Создатель, и падение продолжалось из поколения в поколение до прихода Авраама. Устная Тора говорит, что Авраам вначале был философом. В своих поисках сути мироздания он пришел к тому, к чему не удалось прийти ни греческим, ни прочим философам. Он дошел до первопричины.

Авраам увидел: все боги ограничены в действиях и пространстве (один отвечает за солнце, другой –за дождь и т.д.), стало быть, они ограничены и во времени. И тогда Авраам задал себе вопрос вопросов: но что было до того, как возникли эти боги? Он дошел до концепции бесконечного, понял первопричину, пришел к сознанию, что Создатель бесконечен и един. Он начал пытаться наладить с ним контакт. И Создатель ему открылся. И тогда родился Авраам-пророк. Кстати, в корне его имени – ам. Ему предписано было родить народ. Он нашел духовные и физические принципы, благодаря которым создал систему оптимальной работы не только органов тела, но и параметров эмоциональных и духовных. По существу, он эмпирическим путем сам пришел к исполнению 613 заповедей, словно знал об их существовании. Каждая из 613 заповедей соответствует органам человеческого тела. Сарра и Авраам совершенствовали свои органы.

Они так духовно очистились, довели свою духовную генетику до такой высоты, что их совершенство отпечаталось в генной структуре всего народа, от Сарры и Авраама происшедшего. Когда говорят об избранничестве евреев, имеется в виду именно это –духовность и мораль, которые мы унаследовали от Авраама и обязаны нести всем народам мира. Избранничество полностью исключает гордыню, это огромная ответственность. И любой человек может присоединиться к еврейству, если исповедует его принципы...

– Ефим, вклад, который внесли евреи в судьбы, в культуру, в экономику других народов – это следствие сверхзадачи, которую поставил Создатель? Марк Твен в статье "Еврейскими глазами" писал:

"...В человеческой расе насчитывается только один процент евреев. Соответственно этому нормальным было бы, если бы мы вообще не слышали о евреях. Но мы слышим об этом народе и всегда слышали. Его роль непропорционально велика по сравнению с его численностью..." И все-таки, Ефим, что такое народ, в том понимании, которое вкладывает в это понятие Тора?

– Повышенный духовный потенциал к восприятию Бесконечности.

– Но тогда остается не совсем понятным, как вписывается в то, о чем вы рассказываете, секулярный еврей.

– В Торе есть понятие – потерянный младенец. Оно относится к детям, скажем, попавшим в плен и выпавшим из еврейской среды, а также распространяется на еврея, не знакомого с законом. За "потерянным младенцем", выросшим вне еврейства, нет вины – он не знает. В отличие от того, кто хорошо знает закон и нарушает его. Но когда такой незнающий говорит: вы, религиозные, живите по своим правилам, я не буду вмешиваться в вашу жизнь, но и моя жизнь никакого отношения к вам не имеет, – этот человек заблуждается. У народа Израиля есть общая душа, общая миссия, мы не можем выполнить ее – нести свет миру, если не весь народ един в этом стремлении. Ну представьте себе, – плывет пароход, кто-то под своим сиденьем пытается просверлить пол. Ему говоришь: остановись, ты всех погубишь, а он отвечает: какое вам дело до меня? Я же под своим сиденьем сверлю дыру ...

– Ефим, но в истории был период, когда 99,9 процента евреев были религиозными, и тем не менее светочами мира мы не стали. Почему?

– Во-первых, евреи внесли гигантский вклад в мировую цивилизацию. Что касается понятия "религиозный человек" – оно не статично, оно подразумевает систематическую духовную работу, духовный рост. Проблема была в том, что, формально исповедуя иудаизм, евреи нарушали законы. Первый Храм был разрушен из-за идолопоклонства, убийств и прелюбодеяния. Евреи были уведены в галут, раскаялись и через 70 лет вернулись на землю Израиля. Казалось, можно было бы извлечь урок из этого опыта. Без морали мы лишаемся и земли. Но этого, увы, не случилось. И Второй Храм был разрушен из-за беспричинной ненависти, когда половина людей испытывала сжигавшие их недобрые чувства, сама не зная толком, почему... Мы не сможем построить Третий Храм, потому что продолжаем нарушать законы. Чтобы стать светом для мира, достичь необходимой духовной высоты, требуются три условия: народ. Тора и земля.

– Ефим, непохоже, что мы близки к исправлению. Сегодня, кажется, нарушаются все мыслимые законы. И здесь, в Израиле, после репатриации многие просто растерялись, столкнулись с проявлением недоброты, лжи. Особенно разочарованы те, кто всегда любил в себе еврейство.

– Ну, они разочарованы в первую очередь потому, что жили иллюзиями; реальность всегда прозаичнее наших умозрительных построений. Но когда человек хорошо осознает свое предназначение, свое место и конкретные задачи, он не станет разочаровываться. Я расскажу вам историю из Торы. Евреи шли три дня по пустыне, изнемогая от жары и жажды, они шли и шли, и плакали дети, и не было конца пути. Вдруг они увидели источник и припали к нему. Но вода оказалась горькой. И они возроптали. Тогда Моисей бросил в воду дерево, и вода стала сладкой. Они напились и пошли дальше. Но Создатель посчитал, что они не выдержали испытания. Может возникнуть вопрос: почему? Разве было в силах человеческих не возроптать, когда их, уставших и измученных, подстерегло такое разочарование? Вода, которую невозможно пить?! Отчего же Создатель так расценил их недовольство? Ответ может быть только один – евреи проявили недоверие; они должны были подумать: если Создатель вывел их из Египта, совершил ради них столько чудес, наслал на египтян десять казней, и море перед ними расступилось, он и дальше не бросит их на произвол судьбы...

– Вы хотите сказать, что если Б-г нас привел сегодня в Израиль...

– Вот именно. После двух тысячелетий в галуте мы оказались на своей земле. Разве это не чудо?

Разве не чудо то, что 48 лет существует государство Израиль, вопреки всем войнам, террору, ненависти соседей? А то, что рухнул Советский Союз? А 39 "скадов" во время войны в Персидском заливе, упавших на дома, но не принесших много (от осколков погиб один человек) человеческих жертв? Есть две возможности реагировать на "горькую" воду – роптать или пытаться превращать ее в нормальную питьевую. Сегодня израильское общество во многом – "горькая вода". Но будем помнить – для каждого из нас существует выбор позиции. Думаю, что роптать – занятие малопродуктивное. С Божьей помощью, мы должны менять эту страну, самих себя, народ. Менять нравственный климат, в котором живем.

ТРУДНО ЛИ БЫТЬ ПОРЯДОЧНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ...

– Ефим, один читатель газеты написал в редакцию вот такое письмо. Я приведу его целиком.

"У меня и у всех, кто приехал из СССР, – пишет наш корреспондент, – в процессе воспитания сложилось четкое представление о том, что такое порядочный человек. Меня интересует; совпадает ли это понятие с тем, как его трактует израильский верующий. Например, хозяин квартиры – в кипе, сало не ест, шабат не нарушает, даже за деньгами, над которыми дрожит, не приедет в субботу. Только тогда, когда на небе первая звезда зажжется. Но уж когда придет – всю душу вытрясет: и к доллару привязывает плату за свою "диру", и к индексу цен. Так и говорит, не стесняясь: привяжем к тому, что будет выше на момент оплаты. И его не волнует, что братья-соплеменники, за счет которых он хочет поживиться, в нищете живут. Ему важно свой шекель получить, хоть с полуживого. Вот пусть мне скажут – еврейская вера это дозволяет?"

Переадресую этот вопрос вам.

– Когда отделяют общечеловеческие задачи от Торы – это происходит из-за неинформированности. Вся человеческая мораль вышла из этого источника. 2000 лет нравы человеческого общества были совершенно варварскими; людей приносили в жертву богам, раб приравнивался к животному, которого по желанию хозяина можно было убить; были распространены скотоложство и гомосексуализм... Именно Тора изменила мир.

– Ефим, простите, конечно, но, изменив мир, она не так уж усовершенствовала человека. В том числе еврея. И даже религиозного еврея...

– Но ведь вы не знаете, каким был бы еврей без Торы, даже тот условный хозяин квартиры, о котором говорил ваш собеседник.

– Ну, положим, для него-то он не такой уж условный... Ефим, к великому сожалению, здесь, в Израиле, мы увидели немало людей, вроде бы верующих, но поступающих вопреки нашим представлениям о поведении истинно религиозного человека.

– А почему вы решили, что люди, чьи поступки вызывают у вас протест, истинно религиозные? Только по той причине, что они в кипах?

Беда в том, что у рядового эмигранта круг общения сужен, он чаще всего сталкивается в повседневной жизни не с самыми лучшими представителями религиозной общины. А на слуху либо те люди, которые ушли в политику, либо какие-то скандальные истории. Мой приятель-социолог провел показательный эксперимент – он задал многим людям один-единственный вопрос: "Вы лично сколько религиозных людей знаете? Хорошо с ними знакомы, бываете у них дома?" Оказалось, что все сведения о религиозных черпаются исключительно из газет и досужих пересказов. Между тем недавно на семинаре в Москве очень интересный человек, физик по профессии, закончивший впоследствии еще и ГИТИС – театральную школу, одну из самых престижных в бывшем Союзе, сказал так: "Никогда не встречал столько святых людей, как в еврейской религиозной среде". И от себя могу подтвердить: ни на Западе, ни в Израиле я не видел в других человеческих сообществах столь блестяще образованных и по-настоящему порядочных людей...

С другой стороны, евреи так долго находились в галуте, и хотели они того или нет – они перенимали психологические особенности галута.

– Ефим, но по понятиям того галута, в котором мы жили, сдирать с ближнего последнюю рубашку считалось постыдным. А евреи, причем соблюдающие ритуальную сторону веры, это делают. Во всяком случае, достаточно часто, чтобы вызвать определенные суждения...

– Но поймите, религиозный еврей такой же человек, как любой другой. Тора предлагает систему духовного развития. Человек либо примет ее, либо отвергнет. Многие же полагают, что, надев кипу, человек лишается свободы выбора и становится как бы запрограммированным на добро, и разочаровываются глобально, если он развеивает их иллюзии. Но этот человек так же, как любой другой, может избрать для себя свой путь. Ведь не секрет, что религиозные люди уходили в революцию, их привлекали идеи гуманизма, интернационализма... За это поплатились они сами и мир.

– Ефим, и все-таки давайте ответим на вопрос нашего читателя – что такое порядочный человек?

– Знаете, в России была такая полушутка: порядочный человек – это тот, кто совершает подлость без удовольствия.

– А с вашей личной точки зрения?

– Думаю, это человек, который подчиняет материальные блага духовным... Порядочный человек –это тот, кому можно довериться во всем, и ни при каких обстоятельствах он не разрушит ваше доверие. Те, у кого мелкие собственные интересы превалируют, наверное, не соответствует этому определению...

– Скажите, а ложь? Как вы относитесь ко лжи?

– Ложь – это серьезный порок. Но не все так однозначно. По Торе, лгать абсолютно нельзя в определенных случаях. Есть ситуации, когда абсолютно необходимо. Например, если от этого зависит сохранение жизни.

– Скажите, если вы сталкиваетесь с человеком, которого считаете непорядочным, вы с ним порываете отношения? Или, несмотря на ваше мнение о нем, сохраняете контакты?

– Я вначале попытаюсь объяснить свое недовольство. Если он не захочет даже прислушаться к упреку, отношения, действительно, сохранить трудно. Но люди Торы никогда не отказываются подумать над замечанием, я всегда могу сказать открыто такому человеку, что конкретно я думаю о его определенном поступке. Он поймет меня. И, я уверен, это станет для него поводом проанализировать ситуацию и мое восприятие.

– Но есть люди, которые и без Торы соблюдают основные принципы морали, толерантность, умеют слышать других. Они, получается, сами эмпирическим путем приходят к каким-то выводам, которые предлагает иудаизм...

– Да, есть индивидуумы, способные без формального учения испытывать необходимость в систематическом духовном росте. Здесь вопрос в другом – в качестве роста...

– Ефим, например Сахаров, самостоятельно нашел для себя путь личностного совершенствования, а он не был евреем, тем более религиозным...

– Всегда есть самородки. Но вы ведь не знаете, каких вершин духовности мог бы достичь Андрей Сахаров, если бы плюс к врожденным качествам обладал бы еще и знанием... Может быть, он изначально не занимался бы созданием бомбы... И не вынужден был бы потом раскаиваться так горько в содеянном.

– То есть вы хотите сказать, что учение нужно всем как база для формирования личности, а дальше все зависит от индивидуальных качеств? Станиславский в отношении своей системы говорил, что актерам от Б-га, таким, например, как Михаил Чехов, его система не нужна, они сами система. А приемы, навыки, ограничительные рамки необходимы менее одаренным – им система помогает достичь того, чего "Чеховы" добиваются благодаря таланту...

– В каком-то смысле это, действительно, так... Но только когда что-то "дается от Б-га". Есть люди "талантливые" и в морали, они от рождения не способны совершить тот или иной низкий поступок. Но и им нужна система. Таким людям принять Тору, как правило, намного легче и они благодарны за полученные знания. Мораль не дается в подарок, она зависит от выбора самого человека.

– Ефим, вы знаете, людей, в силу разных причин далеких от веры, удручают не только отдельные негативные поступки религиозных, а и то, что они часто не испытывают ответственности за свою причастность к вере. Я понимаю, кипа и пейсы – еще не знак святости. Но светские воспринимают эти видимые проявления веры как символ особых знаний верующего о сути бытия, о морали. А когда они видят, что это не так – тень ложится на всех религиозных.

– Сегодня все человеческое общество находится на низкой стадии нравственности. И, как ни печально, религиозная община тоже. Я понимаю – светский человек хочет видеть в религиозном существо, на порядок более высокое, более духовное, чем он сам. И, конечно, религиозная община должна понимать, какую ответственность она несет за каждого своего члена в глазах людей. Но... именно поэтому мы пришли к необходимости бороться за объективный анализ происходящего, за нравственное возрождение Израиля. Именно здесь пересекаются наши интересы со всеми людьми, искренне встревоженными состоянием морали в нашем обществе. Это ведь не просто слова – "нравственное возрождение". Когда в государстве стремление к материальным благам делается стержнем жизни, каждый конкретный человек тоже опускает планку требовательности к себе. И тогда – все "дозволено". Если люди не поймут, что нужно менять себя и общество, в котором мы живем, нас всех вместе и страну ждут не лучшие времена...

МОЛИТВА

"Господи, помоги мне!" – есть ли на земле человек, который в трудную минуту не взывает к небу?

Сколько веков, сколько тысячелетий, на скольких языках произносится это заклинание! И разве только истинно верующими? Разве атеисты, абсолютно исключающие высшую власть, в минуту отчаяния не обращаются к молитве, уповая на чудо, забыв свой скепсис, все свои логические выкладки и убежденность в материальности мира... Но как возникла у человека потребность в этом иррациональном действии? Когда впервые он оторвал глаза от земли, поднял их ввысь и выдохнул: "Господи!.."

– Действительно, откуда это инстинктивное желание контакта с Создателем? – говорит Е. Свирский. – С точки зрения материалиста разве оно нужно было для выживания? Нет. Тем не менее молились и в языческие времена...

– Куску дерева, стихии? Можно ли считать это молитвой?

– Куску дерева никогда не молились. Дерево всегда было символом. Язычество знало, что есть духовные силы, оно умело этими силами манипулировать.

Древний Египет славился искуснейшей магией. Но возникает вопрос: откуда пришло знание? Тора говорит: в самые далекие времена люди знали: Б-г един. Но они начали нарушать моральные законы, и чем дальше тем больше. Это вызвало не только моральное, но и духовное падение, оно становилось все глубже. В их сознании в конце концов единство Б-га стало дробиться, и это привело к идолопоклонству. Единый, абсолютный Б-г казался менее доступным, чем духовные силы планет, луны. И поклоняться стали им.

– Ефим, но в чем же смысл молитв? Зачем люди молятся? Этого требует Создатель, или молитвенный акт нужен человеческой душе?

– Резонный вопрос. Вот уже 15 миллиардов лет Б-г поддерживает Солнце, звезды. Вселенную и слышит бесконечные наши просьбы. Неужели Он не лучше каждого из нас знает, что нам нужно? Неужели человек надеется выклянчить у Б-га какие-то блага? Конечно, не в этом смысл молитвы. А уж читать славословия и просьбы по книжке – по молитвеннику и вовсе, казалось бы, нелепо... У Б-га нет ведь комплекса неполноценности...

– Но тем не менее религиозные люди именно по книжке молятся?

– Молиться на иврите "леитпалель", что переводится также как "самооценка". Понимаете? Не Создателю нужны восхваления, а мне, вам, каждому. Жизнь так воздействует на человек?, что он подчас теряет понятие позитива. Советская власть выхолостила смысл добра, нравственности, приписала себе все высокое. К кому относились такие, полные трепета, славословия, как " великий", "могучий", "гениальный", "самый-самый"? К партии, к вождям, к стране наконец... Обесценивались слова, понятия, человек превращался в циника...

– Но то, о чем вы говорите, затрагивает относительно короткий исторический период и опыт, по существу, одной страны. А молитвы, как мы выяснили, существовали столько же почти, сколько человечество.

– Тора предусмотрела: если не работать над собой, в нас берет верх материалистическое начало.

Так было, есть и будет при любом строе, в любые времена. Ведь для многих людей понимание истинных ценностей, к сожалению, приходит на грани земной жизни. Вот вы когда-то спросили у меня, идеалист ли я. Да, конечно, идеалист. В том смысле, что идеальное начало для меня – реальность. Причем реальность, подтвержденная практикой.

– Вы имеете в виду реинкарнацию, которой занимались как психотерапевт?

– Да. И не только. Люди, прошедшие через клиническую смерть, аварии, кризисы, знают о жизни и дальнейшем нашем существовании очень немало. У меня уже здесь, в Израиле, была слушательница, студентка, которая по каждому поводу вступала в очень резкую дискуссию.

Я спросил ее, верит ли она в Б-га:

– Абсолютно верю, – ответила она. – Как я могу не верить: я пережила клиническую смерть. Я уже была за гранью жизни и тогда я поняла: все, меня уводят. Я стала кричать: "Нет, не хочу!" Я бы иначе жила, если бы знала, что вот так все закончится.

В ее вернули. Как вы полагаете, могут быть у нее с—нения в существовании Создателя? Сомнений у девушки не было, но она тем не менее испытывала ужасное раздражение из-за того, что нужно менять образ жизни.

– Понятно, Ефим. Есть люди с более развитым религиозным чувством и менее. Наверное, это зависит от склада, от психики, от воспитания... И все же, зачем человеку молитва? Это такой акт самовоспитания?

– Это, несомненно, один из аспектов молитвы, позволяющей сосредоточиться на самых важных для человека вещах. По тому, о чем человек просит и в какой последовательности, можно судить о нем самом.

– Вот, скажите, о чем бы вы попросили, если бы у вас была возможность попросить только о чем-то одном?

– Я? Не хочу об этом говорить. Но это касалось бы моего дома.

– Понятно. Люди обычно просят о здоровье, о благополучии близких. Между тем, в иудаизме есть четкая шкала приоритетов молитв.

Первое, о чем человек просит Создателя, – это о мудрости. О том, как разум применить на практике. Когда человек мудр, он понимает, что все происходящее идет от Создателя, и смысл своего существования видит в возвращении к Создателю...

– Ефим, я, возможно, не готова воспринимать высшую логику, но в таком случае зачем Создатель посылает человека на Землю и одаривает его земными радостями? Зачем таким прекрасным сделал мир? Устелил землю цветами, подарил любовь, творчество? И все для того чтобы человек видел высшее назначение и высшую благодать во внеземной жизни?

– Вас, наверное, это очень удивит, но, по Торе, человек был создан для получения максимального наслаждения, максимального удовольствия. Однако для этого человек должен очиститься. Это одна из целей, для которых он посылается на землю...

Знаете, как переводится слово "хэт"? Это не только грех. Точный перевод: "промазать мимо цели". А раскаяние – "тшува" переводится как возвращение. Человек должен вернуться к началу дороги, где совершил ошибку...

– Хорошо. Так что вы говорили о приоритете?

– Итак, первое – мудрость. Второе – возвращение к духовности, к Создателю. Третье – исправление ошибок, промахов, которые не дают нам возможности вернуться. Четвертое – преодоление привычек, в том числе эмоциональных привычек, которые не делают нас более духовными. Пятое – просьба о здоровье. Всего 19 просьб. И знаете, какая последняя? Просьба о мире...

– Но почему такой порядок... И кем он составлен?

– Он составлен пророками. И предусматривает развитие души. Иудаизм, в отличие от христианства, которое обещает радость в раю – "царство мое не от мира сего", говорит о возвышении и освящении материи. О максимуме удовольствий, которые связаны со святостью и которые нужно найти в этом мире. Есть пять видов, пять уровней удовольствия. И каждый новый уровень – более высокий, более тонкий, требующий большего духовного развития. Поэтому так важно понимать, что от молитвы к молитве мы должны развиваться...

– Какие же существуют виды удовольствий?

– Первое – физические. Все формы физических удовольствий.

Второе – наслаждение любовью, причем не только к представителю иного пола, но и к родителям, к детям. То есть этот вид удовольствий требует душевных усилий.

Третье – удовольствие от осмысленной деятельности.

Четвертое – творчество.

Пятое – духовные удовольствия.

Вы видите, как от уровня к уровню меняется сверхзадача души. Удовольствие, скажем, от съеденного яблока иное, чем от любви к ближнему... Максимум удовольствия – 5-й уровень – достигается при возвращении к Создателю, ибо Он – бесконечность, наполненная всеми наслаждениями. Если нет 5-го уровня, распадаются все остальные удовольствия. Физические наслаждения приедаются, даже творчество лишается привлекательности или даже может быть саморазрушительно, если нет возвышенного стремления. Я называю достижение всех удовольствий при отсутствии 5-го уровня "синдромом Пристли". У него было "все", но материальные блага, любовь и творчество без духовности приводят к полному самоисчерпанию. Если "я" есть мера всех вещей, если все замыкается на мне, такая идеология заканчивается идолопоклонством. И вот же парадокс – когда говорят: все в человеке, все для человека, это сначала как бы поднимает на неизмеримую высоту человека, но затем с этой якобы высоты человека опускают на самый низ...

– Ефим, почему просьба о мире отодвинута на самое последнее место в перечне молитв?

– Потому что и здоровье конкретного человека и мир – это следствие. Это результат образа жизни, осмысления своего существования, работы души. Ни здоровье, ни мир не могут быть достигнуты без постоянного душевного роста.

– Но вы как-то, по-моему, молитву определяете очень рационально, как математически выверенное действие. А ведь молятся в экстазе, молитва – это эмоциональный прорыв к чему-то более высокому, сочувствующему, понимающему...

– Да, безусловно, и это второй момент молитвы –контакт со Всевышним. В отличие от других религий, в иудаизме ничто не ставится между человеком и Б-гом, ничто не отвлекает... Никакие иконы, изображения...

– Да, но евреи, насколько можно судить, тоже соблюдают лишь внешнюю атрибутику, а на деле нарушают все, что удается нарушить. И молятся автоматически, формально. Разве это такая редкость среди религиозных евреев?

– Бывает, конечно. Но еврей, который молится подобным образом, сознает, что он, по существу, не молится...

– Скажите, чтобы молитва дошла до Создателя, она должна быть, вероятно, очень искренней, очень открытой? Это важно, в каком состоянии духа человек молится?

– Несомненно. Когда человек молится, а сам не очень верит в успех, молитва эффективной быть не может. Ведь когда мы просим Всевышнего, высвобождается огромная духовная энергия и она как бы сосредоточивается на нашем обращении. При этом включаются механизмы, которые позволяют получить то, чего мы добиваемся. Иное дело, всегда ли нам нужно то, что мы получаем. Личная молитва должна была звучать так: "Господи, я хотел бы того-то и того-то, но если это не самое лучшее для меня – сделай по своему разумению". Но Тора говорит, что человек, молясь, и сам должен максимально помогать себе. Есть такая шутка: некий праведник просит Создателя: нужны деньги на хорошее дело, сделай так, чтобы я выиграл в лотерею. Сегодня просит, завтра просит, каждый день. Пока не слышит голос: "Так купи же лотерейный билет..."

– Ефим, скажите, в синагогах или у Стены плача – в общем, в особых местах – молитва более эффективна?

– Конечно, возле Стены плача энергетика колоссальная, там совершенно уникальная атмосфера. Но, в принципе, молиться можно везде. Ведь не только мы ищем контакта с Господом, Он тоже жаждет общения с нами. Молитва как бы открывает двери к Создателю, снимает все препоны. К слову сказать, уже есть научные подтверждения тому, что больные, о которых молятся, выздоравливают быстрее. Американские врачи поставили эксперимент: своих пациентов с одним и тем же диагнозом разделили на две группы. За одну – молились, за другую – нет. Разумеется, ни те, ни другие об этом эксперименте не знали. Статистика выздоровлений среди больных, за которых молились, оказалась значительно выше.

– Все это замечательно. Но печально другое: то, что молитвы часто не сопровождаются добрыми поступками. В восприятии нерелигиозного человека тот, кто молится, кто вступает в контакт с Б-гом, в моральном смысле должен быть значительно выше рядового, секулярного человека. А когда мы видим, что религиозные пренебрегают заповедями, нарушают нравственные законы, разрушается вера в высоту, смысл и действенность религии. Нерелигиозный говорит себе: я нарушаю и он нарушает –чем же он, верующий, отличается от меня? Значит, религия не облагораживает, не делает более нравственным? Кому же нужны эта обрядность, формальное отправление ритуала? Вы понимаете? Простите меня, Ефим, но, я думаю, религии куда больше, чем атеисты, вредили и вредят религиозные люди, не соблюдающие моральных норм...

– Ну вот, теперь вы заговорили, точно как раввин... Ведь именно это во все времена повторяют все известные мудрецы... Вы уверены, что в прошлой жизни не были большим раввином?

– Боюсь, что в этом нет причин сомневаться.

НЕТ АТЕИСТА В ОКОПЕ

"Вера – очки и шоры. Вера сдвигает горы. Я – человек, не гора. Вера мне не сестра... " Эти вызывающе самонадеянные строки принадлежат Илье Эренбургу. Он написал их в пору зрелости, в пору расцвета таланта и пика славы. Мир принадлежал ему, и в этом мире не находилось места для такого пустяка, как соизмерение себя с вечностью. Постарев, Эренбург стал в суждениях о вере куда осмотрительней и даже высказал на одной из читательских встреч после выхода первого тома книги "Люди, годы, жизнь" мысль о том, что человеческие судьбы выстроены с такой композиционной завершенностью, словно ими руководит не бессознательная природа, а могучий художественный разум... И кто знает, к какому итогу он пришел в конце жизни? Кто знает, кому и как он молился в свои последние минуты на земле?

Любопытное наблюдение: я лично не встретила за всю жизнь ни одного безупречного атеиста. И хотя многие уверяют, что не верят ни в какого Б-га, более того, разговоры на эту тему вызывают у них раздражение, брезгливое оттолкновение, словно приходится выслушивать против воли бред сумасшедшего, в экстремальной ситуации с них мгновенно слетает весь атеистический апломб, они становятся самими собой – беспомощными, перепуганными, ищущими спасение вне догматов и личных установок... Человек молит, сам не зная кого, о помощи, о пощаде, о милосердии...

Думаю, есть очень мало на земле людей, которые в отчаянные минуты жизни не поднимают к небу глаза: "Господи, спаси!" Не зря англичане говорят:

"Нет атеиста в окопе"... Но проходит тяжелая минута, и человек опять небрежно отмахивается: "Какой Б-г, какой высший разум, чепуха... На дворе вот-вот грянет XXI век"...

Мой вопрос к Ефиму Свирскому:

– Как вы считаете, чего больше в агрессивном отрицании: простодушной веры в то, что "человек –это звучит гордо. Все в человеке, все для человека?", или ленивого нелюбопытства, ограниченности, не дозволяющей даже ставить перед собой трудные вопросы?

– И то и другое. К тому же человеку свойственна тенденция делать Б-га из самого себя. Так и удобней и морально необременительно... И потом... у разных людей различный порог чувствительности, разные способности к осмыслению явлений, к анализу, к установлению связей между событиями. Например, психотерапевты часто слышат наивные откровения людей, утверждающих, что нет вообще никакого подсознания. Мол, все эмоции, переживания, вся работа разума на поверхности, нет никаких темных закоулков души. А дело в том, что человек просто не знает себя, он еще не столкнулся с ситуацией, которая обнаружила бы совсем иные его качества, те, о которых он даже не догадывается. Атеисты вообще плохо осведомлены о самих себе и той субстанции, которая существует вне нас. Такая, знаете, подростковая самоуверенность... Они видят лишь то, что видят. А когда их концепции заходят в тупик, они останавливаются перед закрытой дверью, объявив, что это – непознаваемо. Я был бы рад встретить атеиста, способного аргументированно защитить свою гипотезу. Религиозные люди стремятся к такому диалогу, но, как правило, при ближайшем рассмотрении позиция оппонента оказывается неподкрепленной никакими серьезными доводами.

– И тем не менее, Ефим, столько, сколько существует вера, столько же и неверие. Почему? Если 3300 лет назад целому народу был вручен ключ к познанию мира, и они этот ключ никогда не прятали, почему появлялись все это время теории, по-своему объясняющие взаимоотношение человека с миром... Не говорит ли это о том, что уязвима не только концепция атеизма, но и веры?

– Евреи не скрывали полученных знаний. Они получили Тору, поскольку их доверие к Господу было безграничным, и на предложение Создателя взять Тору они ответили не задумываясь: "Сделаем и будем слушать" (это евреи-то!). Но если серьезно, евреи осознали, что в мире есть много вещей, которые человек начинает понимать, только вначале испытав их, в то время как представители других народов задавали вопрос; "А что в ней?". Они потеряли Тору в тот момент, когда обнаружили, что им нужна Истина, только если она сообразна с их образом жизни. Запрет на убийство, на кражи, на кровосмешение был для них неприемлем. Ну мог ли египетский фараон принять Тору, если порой он мог стать властителем, лишь женившись на собственной сестре? На этом была построена культура народа... Представьте, как он мог принять Тору? И насколько эффективно было бы обращение к фараону отказаться от кровосмешения...

– Но многие мыслители так или иначе подходили вплотную к некоторым идеям, изложенным в Торе. Чем же их не удовлетворял иудаизм как средство познания земли и неба? Можно по-разному оценивать социально-экономические теории Маркса, как и невеселый результат воплощения марксизма, но грех отказать ему в умении осмысливать явления. Я думаю, нас не осудят, если отдадим ему должное как мыслителю. К тому же он был достаточно серьезно подкован по части еврейской традиции. Его атеизм тоже изобличает поверхностный взгляд на природу вещей?

– Спросите об этом у бывших профессоров марксизма, которые, получив сегодня информацию, искренне приняли иудаизм. Что касается меня, марксизм никогда не был предметом моего пристального изучения. Б-г миловал: я уехал из России еще с первого курса института и не успел овладеть трудами Маркса в полной мере. Но почему вы называете только этого ученого? Есть и другие достаточно крупные философы, исследователи, которые наравне с экономическим механизмом познания, предложенным Марксом, создавали свои, тоже вполне пригодные для изучения мира, инструменты.

Эти люди становились носителями дум, их открытия потрясали, но каждая из гипотез не объясняла всей картины мира. Смотрите: теория Фрейда зиждилась на том, что все идет от физиологии. Венский психолог Адлер утверждал, что довлеющим в природе человека является "эго", и все идет от импульса и страсти к самоутверждению. Психолог Франкл считал, что главное в человеке – поиск смысла. Франкл был в концентрационном лагере. По его наблюдениям, выживали лишь те, у кого была ярко выраженная мотивация, смысл жизни. Он говорил, когда нет смысла, пустоты в душе заполняются сексуальными страстями или стремлением к власти... Каждое из названных объяснений имеет под собой почву. Но ни у одного нет объединяющего начала...

– А религия дает это объединяющее объяснение?

– Иудаизм дает. Иудаизм все расставляет на свои места, все учитывает, все увязывает, и картина мира создается настолько гармоничная, что у тех, кто это видит и понимает, нет сомнений в абсолютности, истинности концепции. И ее не человеческого происхождения.

– Но почему иудаизм не может быть воспринят как еще одна, в числе многих других, идея, причем идея, которую разделяет не так уж много людей?

– Вы напомнили мне старый анекдот. Моисей сказал, что все от Б-га, Иисус – все от сердца, Маркс – от желудка, Фрейд спустился ниже желудка, Эйнштейн подвел итог: все относительно...

– Ефим, а почему эту забавную формулу нельзя воспринять как модель? Тем более что все составляющие в ней еврейские...

– Да, мир многогранен, объемен, он поворачивается к сознанию и осознанию разными сторонами, но все это не говорит о том, что нет истины и лжеистины.

– То есть, в противовес Эйнштейну, вы полагаете, что не все относительно, кое-что абсолютно?

– Это "кое-что" – вручение Торы на горе Синай. Моральные и духовные законы строения Вселенной.

– Простите меня, но кто был на этом вручении? Через вереницу веков как можно утверждать, что все было именно так, а не иначе? Почему дожившие до наших дней истории древних греков мы называем мифами, а события трехтысячелетней давности не могли обрасти сказами-пересказами, наслоением многочисленных философов раннего и позднего периода? Почему эта истина абсолютна?

– Да потому, что вручение Торы происходило при огромном скоплении людей, которые рассказ о событии передали детям, а те своим детям, а те своим детям, и так по цепи – до нас. Передача информации велась и при помощи действий: ходили в Храм, строили сукку, ели мацу. И мы передадим традицию дальше. События, о которых сам народ на каком-то отрезке пути забывает, называют мифами. А евреи всегда хранили свой исторический опыт. Кстати, прошло не так уж много времени –всего-навсего 50 поколений. Если считать от периода 2000-летней давности, когда ни у кого не было сомнений в том, что великое событие на Синае имело место, что Тора существует в том виде, в каком мы ее знаем сегодня, получается всего лишь где-то двадцать четыре поколения. Проверьте: разделите 1300 на среднюю продолжительность жизни человека. И каждого, кто передавал, мы знаем поименно, каждого, кто возглавлял поколение. Иное дело, человек всегда сопротивлялся соблюдению моральных постулатов, изложенных в Торе, нарушал их... Иначе бы мы давно построили идеальное общество. Инна, как вы думаете, что вкладывают в понятие "идеальное человеческое общество"?

– Справедливое устройство, где каждый человек имел бы возможность реализоваться в полной мере, каждый нашел бы в жизни самую оптимальную точку и способ существования?

– То есть вы полагаете, что идеальное общество – это общество, где каждый был бы счастлив?

– В общем, да...

– Но ведь именно Тора плюс три тысячи лет мудрости дают самые реальные рецепты, как этого достичь. Однако человек зачастую сам себе враг...

– Человек сопротивляется, когда его заставляют быть счастливым при помощи средств, которые ему неприятны, недоступны и не нужны, как он полагает. Если в мире существует свобода выбора, и человек выбирает свой путь, который, по мнению религиозных людей, пагубен, но самим человеком избран, нужно ли пытаться воздействовать на него?

– Во-первых, человек часто не знает, что делает его счастливым, так как не знает самого себя. Посмотрите на миллионы трагедий в личной жизни, в погоне "за успехом", на людей, у которых "все идет хорошо", но они все равно почему-то чувствуют себя несчастными. Во-вторых, пропаганда начисто "промыла мозги" многим людям, сказав, что в Торе просто "нечего искать". Но если вы видите, что ребенок хочет вставить в электрическую розетку гвоздь, вы не попытаетесь его остановить? Знающим людям физически больно смотреть на то, как человек творит собственную беду, сам того не понимая. Они испытывают за него ответственность, как отец за ребенка: знающий хочет объяснить свое знание...

– Ситуация "отец – ребенок" по-житейски понятна. Но в формуле "верующий – неверующий" нет речи о ребенке или о чьей-то неопытности. Есть два взгляда на мир, они были всегда и будут всегда. И вряд ли пример с розеткой так уж однозначен... Остается ведь вопрос, кто подносит гвоздь к розетке? Кто заблуждается?

– Но в том-то все и дело, что нет этого вопроса. Религиозные люди хорошо знакомы с доводами атеистов. Мы ничего никому не хотим навязывать. Только предлагаем информацию. Должен же неверующий знать, во что именно он не верит. Ведь знающий человек, как сказано в одной известной шутке, тоже не верит в того Б-га, в которого не верит атеист. Так что по существу нет повода для противостояний... Атеисты не знают еврейского Б-га и часто не хотят знать. А те, кто получает знание, очень часто расстаются с заблуждениями и совершенно по-новому осмысливают многие вещи. Сегодня в странах СНГ все больше людей хотят узнать правду о еврейской традиции, в то же время в Израиле буйным цветом цветет ассимиляция. Многие и слышать не хотят о своих корнях... Вот такой парадокс. Возможно, они считают, что, приехав в Израиль, решили все проблемы, связанные с принадлежностью к еврейству...

– Ефим, а мне кажется, евреям никогда и нигде не грозит ассимиляция в серьезных масштабах. В тот самый момент, когда они уже вроде бы готовы отказаться от себя, случается либо приход в мир Гитлера, либо перестройка с "Памятью"... Кстати, когда мы уезжали, по данным пресловутой "Памяти", в Советском Союзе было 1,6 миллиона евреев. Сегодня в СНГ вроде бы проживает 3 миллиона. По-видимому, о своем еврействе вспомнили те, кто его еще недавно тщательно скрывал.

– Я не сказал бы, что процесс ассимиляции в настоящий момент затормозился. По американской статистике, 50 процентов браков в США – смешанные, многие дети от этих союзов, наверняка, не будут евреями. Процент таких браков достаточно высок и в России. Иное дело, что немалая часть еврейства сегодня пытается идентифицировать себя, желая узнать, что же такое еврейство, чем объединены евреи, проживающие в разных краях, не связанные ни общей культурой, ни языком... И тем не менее они – евреи... Если эти вопросы серьезно волнуют, человек непременно начнет искать ответы на них... И в конце концов он придет ко мне – к человеку в кипе и с пейсами... И тогда у нас начнется диалог...

НЕТЕРПИМОСТЬ

Ватика-соседка, опекавшая мать-одиночку, репатриантку, посоветовала ей:

– Отдай сына в религиозную школу, тебе будет намного легче, там и завтраки бесплатные, и дети потише, чем в обычной школе...

Мать послушалась. Через какое-то время сын в категорической форме потребовал, чтобы в доме соблюдался кашрут, чтобы в шабат зажигались свечи, чтобы мать в пятницу вечером не писала письма, не включала телевизор.

– Ты что, рехнулся? – кричала пораженная женщина двенадцатилетнему сыну. – Ты больше в эту чертову школу не будешь ходить!

– Буду! – насупившись, отвечал мальчик. Почему мы заговорили на тему об атеистах-родителях и детях, вернувшихся к традиции? Потому что эта ситуация – парадоксальная, чисто израильская, случается чаще, чем принято думать. И нередко родители воспринимают ее как катастрофу.

– Иногда она возникает как бы случайно: в школе на дополнительных занятиях, где читают религиозные дисциплины, вдумчивый подросток получает новую информацию, и происходит эмоциональный прорыв в эту область духа, о которой родители не подозревают и которую подозревать не хотят, –говорит Свирский. – Родители впадают в истерику. Дело доходит до физической расправы, до издевательств над ребенком. И тогда отношения принимают, действительно, трагический оборот. Ибо чем больше в семье сопротивляются новому образу жизни ребенка, тем меньше остается возможностей для налаживания контактов, для спокойного обсуждения происшедшего.

– Ефим, в самом деле, как быть в такой ситуации? Я могу представить себе шок родителей, сформировавшихся людей, для которых уход чада в религию – это крах. Крах своего влияния, крах надежд, связанных с тем будущим, которого они хотели бы для ребенка. К тому же воспринимается это как болезнь, как психическое нарушение. И действительно, могут ли сосуществовать в одной семье – религиозные и неверующие? Могут ли их отношения не измениться?

– Нет, отношения и образ жизни не могут оставаться прежними в такой семье. Когда изменяется один человек, меняются отношения. Но давайте разберемся, почему реакция родителей столь агрессивна? Что, собственно, произошло? Разве ребенок стал наркоманом? Связался с дурной компанией Да, он изменился. Когда человек на глазах становится другим, когда он растет – это близких пугает. Особенно в модели "родители – дети". Особенно – в нерелигиозной среде, где ребенка рассматривают как собственность, не желая понимать, что у него есть собственная душа, пристрастия, которыми он имеет право распорядиться по своему усмотрению.

Я знаю случаи, когда ребенка избивали за то, что он хочет зажечь субботние свечи. Причем люди не понимают, какой моральной ломке подвергают подростка. И это при том, что сами же и определили его в религиозную школу. Они вели, так сказать, двойную игру, рассчитывая, что ее будет вести и ребенок. Мол, в школе он станет ходить в кипе, исполнять, что положено, а дома все останется по-прежнему. Это лицемерие, доступное взрослым, оказалось невозможным для ребенка. И родители не отдают себе отчет в том, что их поведение цинично и бесчестно. Они не уважают ни школу, в которую отправили учиться ребенка, ни самого ребенка, ни самих себя. Куда честнее неверующий человек, который не изображает ничего. Он таков, каков он есть. Не исключено, что при определенных обстоятельствах, получив информацию, с которой он прежде не был знаком, человек иначе отнесется к иудаизму. И это будет честный приход к духовности и традициям. Или его не будет, что печально. Но в любом случае – даже его неприятие порядочней, чем двуличие таких родителей.

В связи с этим расскажу недавний случай. В одной религиозной школе рав пригласил ученицу-репатриантку на шабат к себе домой. В середине ужина под окном его дома вдруг засигналила машина. Это приехал отец девочки и потребовал: "Немедленно иди домой".

Я уже не говорю о бестактности такого поступка по отношению к семье рава, как же этот отец должен не уважать собственного ребенка! Девочка вышла к нему. Рав печально сказал жене: "Зачем мы тратим столько сил, нервов, денег, чтобы дать знание этим детям... Все без толку". И тут жена рава подозвала его к окну. Они увидели картину: машина ехала со скоростью три километра в час рядом с девочкой, а девочка шла пешком. Она так и не села в машину. "Видишь, – сказала жена рава, – значит, не так уж все бесполезно".

– Ефим, я все понимаю, но для обычной семьи, достаточно далекой от иудаизма, уход в религию детей не может не быть болезненным. Вероятно, вы это знаете лучше меня. Не думаю, что ваши родители восприняли ваш новый образ жизни без усилий над собой...

– Конечно, поначалу им было непросто. Я уходил в другую, чем та, к которой они привыкли, сферу духа. Но моя мать старалась меня понять. Она познакомилась с моими друзьями и увидела, что это – интеллектуалы. Она не хотела, чтобы между нами легла пропасть отчуждения и в меру сил шла навстречу.

– Да, Полина Свирская – тонкая, чуткая мать, но она – доктор технических наук, ученый, человек совершенно иной культуры. И при всей своей любви к вам, многое из того, что вы исповедуете, ей чуждо...

– Конечно, у нее есть вопросы, конечно, она не все готова принять из того, что для меня очевидно. Но я скажу так – для здоровой семьи не опасна подобная ситуация, семья становится здоровее, даже если близкие люди не разделяют взглядов. А вот в конфликтных семьях происходят драмы.

– Что же делать в тех случаях, когда родители не могут примириться с внезапной религиозностью детей?

– Думаю, что, во-первых, попытаться избавиться от стереотипов, сложившихся по поводу харедим, когда мальчика видят исключительно в длинных пейсах, "не от мира сего", а девочку – матерью двенадцати детей, вечно беременную. Знаете, я ведь живу в Старом городе, хожу в кипе и в черном костюме, люди не знают, что я понимаю по-русски, не стесняются меня, и я слышу, что они говорят о харедим. Иногда я думаю, что если бы это услышали мои друзья из Канады, раввины, люди глубочайших знаний, высочайшей культуры, если бы они услышали, их считают остатками средневековья, они изумились бы, уверяю вас... Хотя "зашоренность" светских людей им не в новинку.

Во-вторых, попробовать справиться с собственной категоричностью. Девушка, студентка Бар-Иланского религиозного университета, на мой вопрос, соблюдает ли она шабат, ответила: "Только когда я вне дома". Вот она и старается, к великому огорчению родителей, проводить шабат там, где может его соблюдать. А что же ей делать? Родители, кажется, готовы были бы смириться с ее распутством, а с религиозностью – ни за что. Не странно ли это? Скандалы ей устраивают даже за то, что она произносит благословение после еды. Может быть, вместо скандалов им бы поинтересоваться: что же изучает их дочь? Мы предлагали школам специально для родителей провести семинары "Дискавери" – "Тора через нау