На нашем листе Талмуд приводит еще один случай превентивного наказания (казни).

Речь идет о грабителе, “совершающем подкоп” — о человеке, который ведет подготовку к тому, чтобы забраться в чужой дом с целью ограбления. Тора разрешает убить его, несмотря на то, что его уличили лишь в дурном намерении, и на момент “задержания” он никого не убил.

Анализируя Мишну, посвященную грабителю, “совершающему подкоп” (или “взлом”), Талмуд обращает внимание на фразу:

Известно, что любой человек, обнаружив, что его собираются обокрасть, окажет сопротивление грабителю. Зная это, грабитель, готовясь к ограблению заведомо готов в случае, если ему окажут сопротивление, убить хозяев дома, который он намерен ограбить. Иными словами, вор, хотя он и ставит перед собой лишь одну цель — насильственным путем присвоить себе чужое имущество — одновременно является и потенциальным убийцей. Так объясняет Рава (величайший Учитель Талмуда четвертого поколения; 4-й век) закон Торы, разрешающий убить грабителя, совершающего подкоп. И в подтверждение своих слов приводит принцип Торы: если кто-то собирается убить тебя — опереди и убей его.

В Торе закон о грабителе, пытающемся проникнуть в дом, сформулирован таким образом: “Если при подкопе будет найден вор и убит — за такое убийство не полагается наказание; если же сияло солнце над ним (имеется в виду, что было совершенно очевидно, что грабитель не угрожает жизни хозяев дома, в который пытается проникнуть), убийство его карается смертью…” (Шемот, гл. 22, ст. 1).

Талмуд анализирует эту формулировку и обнаруживает, что на основе этой цитаты можно сделать два противоположных вывода. С одной стороны, получается, что опередить и самому убить грабителя разрешается только в том случае, если ты абсолютно уверен, что он намерен убить тебя. С другой — ты вправе убить вора, если у тебя появились сомнения по поводу его намерений, но если очевидно, что он не хочет тебя убивать, ты не имеешь права убивать его.

В результате углубленного анализа Талмуд приходит к такому решению проблемы: обычного грабителя при попытке проникновения в дом можно убить, ибо известно, что, не исключая возможности столкновения с хозяевами объекта ограбления, он, как правило, готов уничтожить их; однако в особых случаях, когда существует высокая степень уверенности, что данный грабитель не убьет хозяев, даже если они окажут ему сопротивление, убить его разрешается, если известно наверняка, что он замышляет не только кражу, но и убийство.

О каких “особых” случаях идет речь?

Талмуд объясняет: например, отец собирается обокрасть сына. В этой ситуации сын, исходя из контекста семейных отношений, способен сделать реальный вывод о намерениях отца.

Возвращаясь к формулировке данного закона в Торе, Талмуд обращает внимание, что об убийстве грабителя сказано в безличной форме — “…будет убит”. И делает вывод, что убить вора может не только сам хозяин дома, жизни которого он угрожает, но и любой другой человек. Дело в том, что грабителя, проникающего в дом и, судя по всему, не исключающего, что ему придется убить хозяина дома, традиция причисляет к определенной категории — родеф (в переводе с иврита — преследующий, т.е. человек, который гонится за другим человеком, чтобы убить его). Остановить родефа, убийцу, преследующего жертву, может (и должен) каждый, кто становится свидетелем этой погони. И если единственный способ остановить родефа — убийство, любой может сделать это, не рискуя, что его осудят на казнь.

Важно, однако, помнить о том, — предупреждают Учителя, — что при малейшей возможность спасти преследуемого, не убивая преследователя (например, лишь ранив его), убивать его нельзя. Ибо такое убийство будет рассмотрено в суде как тяжкое преступление. Тора разрешает убийство родефа, человека, который еще не лишил другого человека жизни, лишь в самом крайнем случае.

Учителя, раби Ишмаэль (великий Учитель Мишны, 2-й век), в частности, обнаруживают аналогию в книге Дварим, в отрывке, где говорится: если кто-либо изнасилует обрученную (ставшую невестой) девицу в поле (таком месте, где некому ей помочь), “умрет человек, изнасиловавший ее… ибо он подобен убийце, вставшему на ближнего своего, чтобы убить его... Ибо в поле нашел он ее, кричала обрученная девица, но не было никого, кто мог бы спасти ее.” (Дварим, гл. 22, ст. 25-27).

Из этого отрывка, — говорит раби Ишмаэль, — мы видим, что в случае подобной попытки изнасилования, можно остановить насильника даже ценой его жизни (хотя он никого убивать не собирался). Ведь сказано здесь: “...не было никого, кто мог бы спасти ее”. А это означает, что если бы была малейшая возможность спасти ее (даже убив насильника), следовало бы это сделать.

Более того, Тора уподобляет этот случай попытке убийства. Чтобы сообщить нам, что и в случае, когда родеф преследует жертву, чтобы убить, спасение предполагает любой способ, включая (при отсутствии другой возможности) убийство преследователя.

В Тосефте (добавления к Мишне, записанные раби Хией — Учитель Талмуда в Эрец Исраэль, начало 3-го века, учеником раби Иегуды — великий Учитель Мишны, 2-й век) сказано: “Учили мудрецы: если грех (изнасилование) уже совершен, насильника нельзя убивать, а также его нельзя убивать, если есть возможность спасти жертву как-либо иначе. Раби Иегуда говорит, что и в случае, когда сама пострадавшая просит: “Не трогайте его!”, боясь, чтобы он ее не убил, насильника не убивают”.

Талмуд выдвигает вопрос: на чем построена логика раби Иегуды и в чем заключается принципиальное различие между его точкой зрения и позицией других Учителей?

Раби Иегуда расценивает этот закон Торы как меру, направленную на спасение женщины от гибели. И тогда, если она сама просит его не убивать, делать это не следует.

Раши (комментатор Талмуда; Франция, 11 век) подчеркивает: существует множество скромных женщин, готовых скорее погибнуть, чем позволить себя изнасиловать; и именно ради спасения жизни таких женщин разрешается убить насильника.

Отметим, что ѓалаха (практический закон) в данном вопросе установлена по мнению большинства Учителей, и спасать женщину от изнасилования необходимо даже в том случае, когда сама она из страха перед насильником просит не убивать его.

Тот же закон применим и к ситуации, когда кто-либо пытается совершить изнасилование. Однако, человека, совершающего другие тяжелые преступления, такие как идолопоклонство или скотоложество, ценой его жизни останавливать нельзя. Такого человека следует судить — так же, как любого другого преступника.

Талмуд, продолжая обсуждать эту тему, приводит высказывание раби Йоханана (величайший Учитель Талмуда в Эрец Исраэль, 3-й век), который говорит, что человек под страхом смерти может нарушить любые запреты Торы, кроме — запрета на идолопоклонство, кровосмешение и убийство.

Как мы неоднократно говорили, наши Учителя в процессе дискуссий раскрывают различные грани Истины. Так и нашем случае: в проблеме, касающейся исполнения заповедей, раби Йоханан и раби Ишмаэль усматривают различные аспекты Истины.

Что же касается запретов на убийство и кровосмешение, о которых раби Йоханан сказал, что их нельзя нарушать даже под страхом смерти, мудрецы говорят, что он следует здесь мнению великого раби Иегуды а-Наси (редактор текста Мишны, начало 3-го века), который из того, что Тора сравнивает изнасилование с убийством, как сказано: “…ибо подобно человеку, восставшему на ближнего своего, чтобы убить его, таково же и это”, делает вывод, что так же, как нельзя убивать другого даже под страхом смерти, нельзя совершать кровосмешения (вступать в запрещенную Торой половую связь) даже, если это может спасти жизнь.

Талмуд спрашивает: откуда выводится закон, запрещающий убийство другого ради собственного спасения. И отвечает: это — свара пшута, то есть — естественная, очевидная мысль, не нуждающаяся в доказательстве.

Талмуд рассказывает такую историю. Пришел как-то к Рабе (великий Учитель Талмуда в Вавилоне; конец 3-го века) еврей и сказал, что наместник его города требует, чтобы он убил человека, а если не согласится, он прикажет убить его самого.

Раби Йоханан уточняет: разрешение ради спасения собственной жизни нарушать все заповеди, кроме трех, не относится к временам, когда евреи подвергаются целенаправленным гонениям (власти запрещают учить Тору и исполнять ее заповеди). В такой ситуации следует жертвовать жизнью даже за мельчайшую из заповедей. И вообще, если кто-то пытается заставить еврея прилюдно нарушить какую-либо , пусть самую “незначительную”, заповедь, он, даже если за это грозятся его убить, не должен ее нарушать.

Что подразумевается под словом “незначительная”? — спрашивает Талмуд. И дает пример: это может быть заповедь определенным, принятым у евреев способом завязывать шнурки на сандалиях.

И другой вопрос выдвигает Талмуд: сколько человек должно присутствовать, чтобы в силу вступил запрет — “прилюдно” под угрозой отказываться от исполнения даже “незначительной” заповеди?

Девятая глава трактата Санѓедрин, которая начинается на нашем листе — логическое продолжение предыдущих. Здесь обсуждаются преступления, относящиеся к разряду наиболее тяжких, наказуемых, по закону Торы, срефой (вид казни; в буквальном переводе — сожжение), а также казнью саиф (в буквальном переводе — меч, в приложении к казни — обезглавливание).

Поскольку, как мы могли убедиться, изучая предыдущие главы трактата, осудить человека на казнь по еврейским законам крайне сложно — даже в том случае, если никто не сомневается, что подсудимый виновен — наша глава обсуждает также возможность “административного” наказания, которое может применить к осужденному бет-дин (еврейский суд), призванный защитить общество от преступников и злоумышленников.

Первая Мишна нашей главы перечисляет преступления, за которые по закону Торы полагается срефа. К таким преступлениям Мишна относит:

Талмуд начинает анализ Мишны с поиска источников сделанных в ней заключений. И приводит цитату: “...Человек, который возьмет женщину и ее мать, а это — разврат, огнем будет сожжен…” (Ваикра, гл. 20, ст. 14).

Но это как будто бы касается только первого пункта данного здесь перечисления — одновременной связи с матерью и дочерью. Откуда же выводятся остальные случаи?

Талмуд объясняет: здесь употреблено слово “разврат”; то же слово находим в другом фрагменте Торы (еще до этого) — “Наготу жены и дочери ее не открывай, дочь сына ее и дочь дочери ее не бери, чтобы открыть их наготу, ведь они — родственники, и это — разврат” (Ваикра, гл. 18, ст. 17)

Далее Талмуд выдвигает следующий вопрос: откуда известно, что к этому же разряду преступлений относятся не только связь “с дочерью ее дочери” и “дочерью ее сына” (потомки жены), но и с “дочерью его дочери” и “дочерью его сына” (потомки мужа)? Ведь о них Тора говорит: “Наготу дочери твоего сына и дочери твоей дочери не открывай, ибо они — твоя нагота” (Ваикра, гл. 18, ст. 10). И слова “разврат” здесь нет.

И, наконец, Талмуд спрашивает: откуда Мишна учит, что к срефе приговариваются также за связь с матерью матери и матерью отца жены?