Материалы сайта www.evrey.com
Посещайте наш сайт ежедневно!

Автор текста Мордехай Вейц

ГЛАВА «Берешит»

Место в Торе: Первая книга Торы — Берешит, от начала и до гл. 6, ст. 8.

Почему она так называется?

Первая фраза Торы начинается со слов: «Вначале сотворил Всевышний...» (дана в принятом, но не совсем точном переводе).

Вначале на иврите — берешит.

Обсуждение главы Берешит

1. Дом под охраной

Тора начинается словами: «Вначале сотворил Всевышний небо и землю» (Берешит, гл. 1, ст. 1).

Эта совсем не длинная фраза - невероятно емкая. Написаны целые тома комментариев, пытающихся дать ей объяснения. И судя по тому, что количество фолиантов продолжает расти, работы еще непочатый край. Дело в том, что в очень концентрированном виде в ней содержится вся Тора, вся ее мудрость. И абсолютно все, что есть в этой фразе, вмещает в себя первое ее слово: «берешит» (вначале). Таким образом, если бы Тору можно было ужать до одной фразы, то это была бы фраза: «Вначале сотворил Всевышний небо и землю». А если до одного слова, то получится: «берешит». Но это еще не все. Вся мудрость мира находится в первой букве этого слова, в букве бет. А если точнее, то она помещена в дегеш, маленькую черную точку, расположенную в центре. Из такой точки когда-то был сотворен мир, а значит его можно свести к ней. Тора подобна вспышке, озаряющей темноту хаоса и вносящей в нее смысл и порядок. Человек всю жизнь изучает Тору, накапливает знания и все они вмещаются в одну точку мозга, в тот самый дегеш.

Мы видим, что весь смысл заключен в маленькой точке. Но она не может существовать сама по себе, ей необходимо быть внутри буквы. Так сокровище не будет валяться на улице, сокровищу нужен дом, где оно будет в сохранности. Буква бет является таким домом (дом, на иврите - байт) для мудрости, как сказано: "Мудростью отстроится дом и разумом утвердится" (Мишлей, гл. 24, ст. 3).

Но, что есть дом, вместилище Торы, дом, под сенью которого мудрость Торы находится в безопасности? Это трепет перед Творцом, это богобоязненность. Без нее сокровище либо просто пропадет, либо, что еще хуже, принесет вред своему владельцу. Есть такое понятие: сокровище, хранимое на погибель. Корах был весьма умен и сообразителен. Только сообразительность не довела его до добра. Потому что ее не сопровождала богобоязненность.

Проиллюстрирую притчей.

Рыбак привел в родную гавань шхуну с богатым уловом. И пока он договаривался с торговцами, слуги выгрузили рыбу в хранилище. Рыбак вернулся и нашел шхуну вычищенной и вымытой.

- Вы сгрузили рыбу в хранилище? - Спросил он у слуг.

- Да, и на судне все прибрали!

- А солью рыбу присыпали?

- Нет.

- Так, лучше бы вы к ней вообще не прикасались.

Рыба товар скоропортящийся, в добропорядочных семьях было принято ее сперва давать дедушке. Соль же играла роль консерванта, предохраняющего рыбу от протухания. Большой улов рыбы в трюме или в хранилище — это конечно хорошо. Только если вовремя не присыпать ее солью, в жарком климате она может быстро испортится и вместо прибыли создать только проблемы и убытки.

Когда человек возводит свой дом на принципах богобоязненности и скромности, то в нем также укореняются духовная чистота (таhара) и святость (кедуша).

А также, Свыше будет особая помощь в постижении Торы. Это дом под охраной, туда не страшно поместить самое дорогое и ценное.

на основе комментария рава Бенциона Муцафи
(Израиль, наше время)

2. Дети, здоровье и достаток

Первая фраза Торы: «Вначале сотворил Всевышний небо и землю» (Берешит, гл. 1, ст. 1).

Со дня появления на свет первого человека, люди обращаются ко Всевышнему с молитвой. Их молитвы, обычно, затрагивают три темы: «баней, хаей у-мезоней» (дети, здоровье и достаток). Второе слово из нашего фрагмента содержит намек на это.

«Бара» - на арамейском означает «сын». Кроме того, «бара» созвучно с «бриют» (здоровье). И с «бар» - урожай, пропитание.

Выражение: «бара Элоким» намекает на молитву Всевышнему о здоровье, потомстве и достатке. Ведь, когда нет здоровья, жизнь тяжело назвать жизнью - это не жизнь, а мучения. Но чего стоит жизнь в добром здравии, если нет продолжения рода? И вот, подрастают дети, они же не должны голодать. Поэтому мы просим достаток, чтобы хватало на крышу над головой, хлеб и одежду.

С момента сотворения неба и земли появилась возможность служить Всевышнему, об этом сказал пророк: "Поднимите глаза ваши в высоту небес и посмотрите: кто сотворил их?" (Ишаягу, гл. 40, ст. 26).

Но только сыны Израиля могут в творении мира узреть Творца, как сказано: "Могущество дел Своих показал Он народу Своему" (Теилим, гл. 111, ст. 6). Лишь сынам народа Своего открывается Всевышний в полной мере.

Раши считает, что Тору подобало бы начать фразой: “Этот месяц для вас — Глава месяцев” (Шемот, гл. 12, ст. 2), которая является первой заповедью, данной сынам Израиля. Почему же она начинается с сотворения мира? Потому что сотворение мира открывает возможность прилепиться к Творцу и начать Ему служить, выполняя Его заповеди. Без буквы бет с дегешем, без точки, содержащей в себе мудрость Торы, под защитой богобоязненности ни о каком выполнении заповедей не может идти и речи. Кроме того, нельзя допустить, чтобы исполнение заповедей закончилось на тебе. Необходимо продолжение, потомство, воспитанное в духе Торы и богобоязненности. А размышления о сотворении мира помогают постичь Тору и взрастить в себе трепет перед Небесами.

на основе комментариев раби Ицхака-Меира Альтера из г. Нова-Гура
(основатель движения Гурских хасидов; известен и под именем Хидушей hа-Рим —
по названию написанной им книги «Хидушей hа-Рим»; Польша, конец 18-го — первая половина 19-го вв.)

3. Свет для праведников

Написано в нашей главе: "И увидел Всевышний, что свет хорош" (Берешит, гл. 1, ст. 4).

Но в чем была «хорошесть» света?

На этот вопрос отвечают Учителя в Талмуде (трактат Хагига, лист 12): тот свет, созданный Всевышним в самый первый день творения, позволял обозревать весь мир от края до края. Творец, увидев, что человечество будет скатываться и падать в духовном плане все ниже и ниже, скрыл этот свет, чтобы злодеи не могли им воспользоваться. И хранит Он его на будущее для праведников, для того времени, когда мир пройдет исправление. Всевышний хранит свет для праведников, которые и сами по себе являются светом для мира, можно сказать, что порой они, как луч света в темном царстве злодеев.

Вначале сотворения мира царили хаос и смешение. Ничего не было понятно, все было перемешано: верх и низ, свет и тьма. Тогда, первым делом Всевышний разделил между светом и тьмой. С каждым днем творение дополнялось новыми деталями, но мир еще не функционировал. Только в шестой день, человек своей первой молитвой «запустил» цикл мироздания. Солнце начало всходить и заходить, звезды стали двигаться по своим орбитам, запустилось действие природных процессов. Мир, в основном, производит впечатление стабильности, хотя, порой, случаются катаклизмы. Интересно, что природные «сбои» происходят затрагивают то одну, то другую стихию, но никогда не касаются небес. При том, что небо - самый нестабильный элемент мироздания. И эта нестабильность была заложена в него еще в период творения. Шамаим (небеса) были созданы путем соединения эш (огня) и маим (воды). Понятное дело, что столь противоположным стихиям непросто ужиться вместе. И поначалу это вызывало изменчивость и непостоянство. Так, что Всевышнему, в какой-то момент, даже пришлось выговаривать небеса. Зато, после этой «взбучки», небо стало «паинькой» и больше никогда, вплоть до наших дней, не выказывало ни малейших признаков нестабильности. Поэтому небеса стали символом богобоязненности. На иврите так и говорят: ират шамаим - страх небес. Наличие этого качества отличает праведника от злодея. Праведники созидают наш мир, а злодеи разрушают его. И, чтобы они не так преуспевали, Всевышний спрятал от злодеев первозданный свет - пусть творят свое черное дело во мраке. Когда же зло будет наказано и злодеи совсем исчезнут, свет первого дня творения вновь засияет на радость праведникам.

на основе комментария рава Бенциона Муцафи
(Израиль, наше время)

4. Хорош ли свет

В первый день был сотворен свет. Тогда "И увидел Всевышний, что свет хорош" (Берешит, гл. 1, ст. 4).

Эта фраза вызывает удивление. Мы можем представить себе пекаря, искусно колдующего над тестом. И вот каравай после выпечки извлечен из печи. Пекарь тщательно осматривает его, равномерно ли пропеклось тесто, затем ощупывает, дает немного остыть и наконец пробует. Когда он видит, что корочка нежно хрустит, а хлеб, словно тает во рту, он понимает, что его работа удалась на славу. Теперь можно написать: «Пекарь увидел, что каравай хорош». Но возможно ли такое подумать о Всевышнем? Разве Он нуждается в тестировании света, чтобы заключить, что тот хорош? Тогда, что значит «увидел»? Посмотрел и увидел? А до того как посмотрел не видел?

Дело в том, что свет был настолько хорош, что человек (если бы он тогда существовал), да и никто вообще не был в состоянии оценить и понять все его достоинства. О свете том можно было судить, лишь в сравнении с темнотой. Только на ее фоне открывались чудесные характеристики света. Но Творец не нуждался в темноте, Он единственный, кто видел свет без всякой связи с ней. И только Он мог заключить, что свет хорош сам по себе, а не на фоне темноты.

Созданием света, влиянием его на творение было положено начало природе с ее законами и явлениями.

Все творение проходило по следующей схеме: Всевышний говорил, это Он намеревается создать, и становилось так. Например: "Да будет свод посреди вод... И было так" (там же, ст. 6-7). И только создание света имеет отличие. О нем сказано: "Да будет свет! И был свет" (там же, ст. 3). Не «и было так», а «и был свет». В Талмуде (трактат Хагига, лист 12) разъясняется, что свет был спрятан сразу же после создания. Поэтому о нем и не сказано: «и было так». Но когда описывается зажигание Аароном Меноры, мы читаем: "И сделал так Аарон" (Бамидбар, гл. 8, ст. 3). Слово «так» намекает, что в заслугу Аарона, Менора светила тем изначальным спрятанным светом.

на основе комментария раби Авраама-Мордехая Алтера
(Имрей Эмет; Польша – Израиль, середина 20-го века) 

5. Намек на рассечение моря Суф

Написано: "И сказал Всевышний: Да соберутся воды, которые под небом, в одно место, и явится суша" (Берешит, гл. 1, ст. 9).

Давайте внимательно присмотримся к этой фразе. Допустим, вода покрывала всю землю. Но вот, Всевышний велит ей собраться в одном месте. И если так, то для выполнения этого веления, чтобы собраться в одном месте, вода должна покинуть другое. Значит, там где вода была, но согласно приказу Творца оттуда ушла, появится суша. Так зачем об этом писать: «и явится суша»? Ведь это понятно и так. А в Торе не может быть лишних слов. Следовательно выражение «и явится суша» должно нести самостоятельную смысловую нагрузку. Вопрос: какую?

В главе Бешалах рассказывается об исходе евреев из Египта. Египтяне во главе с фараоном настигли сынов Израиля на берегу моря Суф. И те оказались заперты между египетской армией и морем. Тогда произошло чудо: воды моря расступились перед евреями, и они прошли по морю, словно по суше (см. Шемот, гл. 14, ст. 21-22). Об этом позаботился Всевышний еще во время творения мира. Он велел водам собраться в одном месте, а когда придет время - явить сушу. Что и произошло во время рассечения моря Суф.

Дальше читаем, что Всевышний «стечение вод назвал морями» (Берешит, гл. 1, ст. 10). Потому что с самого творения мира было задумано, что не одно море или океан будет омывать всю землю, но несколько морей и океанов.

И все же веление собраться всем водам в «одном месте» намекает на единство Творца и на нашу молитву, в которой мы это единство провозглашаем, на Шма Исраэль (слушай Израиль). В самой первой фразе Шма: «Слушай Израиль, Всевышний наш - един», в оригинале двадцать пять букв. Эту фразу мы произносим утром и вечером. Таким образом, за день получается 50 букв, это соответствует гематрии (числовому значению) слова «ям» (море).

Малахим (мн. ч. от малах - ангел, в условном переводе), воспевая хвалу Создателю, в едином порыве устремляются к Нему, но тут же в трепете отступают. И это напоминает морской прибой.

Так мы видим, что образование морей тесно связано с различными явлениями в нашей жизни и истории нашего народа, и имеет проявления, как в духовной, так и в физической сферах.

на основе комментария рава Шломо Левинштейна
(Израиль, наше время)