Материалы сайта www.evrey.com
Посещайте наш сайт ежедневно!


18

18-24 хешвана 5762 года (04 октября –10 ноября 2001)

ТРАКТАТ Бава Кама

Листы 100-106

 

Итак, мы продолжаем изучать проблемы заказчика и исполнителя, возникающие, когда исполнитель (мастер) испортил вещь или починил ее не так, как предполагал заказчик.

В обзоре листов прошлой недели мы уже обсуждали основные принципы решения этих проблем и остановились на том, кому принадлежит стоимость неудачной работы.

С одной стороны, заказчик вправе утверждать, что не обязан оплачивать бесполезный, с его точки зрения, труд. Но тогда, вероятно, он должен удовлетвориться возвращением ему испорченной вещи.

С другой — исполнитель резонно может возразить, что не хочет терять стоимость труда, затраченного на ремонт вещи. Даже если, по мнению заказчика, он сделал не то, что нужно. Он готов оставить вещь себе, а заказчику вернуть деньги в сумме, равной ее цене до ремонта.

Вопрос, как поступить, чтобы разрешить возникшую проблему по справедливости, — весьма не простой...

Лист 100 вводит понятие, которое на иврите звучит так: лифним мишурат а-дин, что в переводе на русский язык означает — снисходительное, мягкое применение закона.

Но есть ли подобное указание в Торе? Считает ли Тора, что снисходительность и мягкость в применении закона — путь к справедливости? Быть может, наоборот: правда, справедливость устанавливается точным следованием букве и духу закона?

Это — отнюдь не праздные вопросы. В пятой книге Торы, Дварим, говорится: “К справедливости (правде), справедливости стремись” (гл. 16, ст. 20) — см. также на сайте обозрение недельной главы Шофтим.

Слово “справедливость”, как видим, употреблено в этой фразе дважды — чтобы подчеркнуть абсолютную значимость цели. Но остается вопрос: можно ли проявлять снисходительность там, где требуется справедливость?

Согласно общим принципам еврейского мировоззрения, решение благословенно (а, значит, и справедливо), если его источник — в Торе. Если в Торе нет оснований для того или иного решения — жди беды.

Говорит рав Йосеф (вавилонский амора — учитель 4-го века): ответ — в одной из фраз Торы книги Шмот. Эта фраза вложена в уста тестя Моше — Итро. Всевышний формулирует в ней суть еврейского мировоззрения (точнее, той его грани, которая имеет отношение к нашей теме): “...указывай им (евреям) путь, по которому им ходить, и дела, которые им делать” (гл. 18, ст. 20).

Свой вывод рав Йосеф делает на основе глубочайшего анализа каждого слова, каждой буквы этой фразы и ассоциаций. Рассмотрим его вывды, разбирая слово за словом.

Указывай им — построй “дома жизни”, то есть систему еврейского образования.

Путь — активная доброта в образе жизни (на иврите — хесед).

По которому им ходить — навещать больных, помогать им, участвовать в похоронах и утешать скорбящих.

И дела — иметь судопроизводство, основанное на законах Торы.

Которые им делатьлифним мишурат а-дин, то есть снисходительно, мягко применять законы.

На нашем листе Талмуд приводит несколько примеров.

Учитель помог своему ученику обменять валюту. Но оказалось, что полученная им от ученика валюта стоит меньше, чем он предполагал. По закону сделку надо было бы расторгнуть — ученик вернул бы полученную им сумму учителю, а тот вернул бы валюту ученику. Но учитель взял потерю на себя.

Другой, приведенный в Талмуде случай, вошел в Кодекс Законов (Шульхан Арух) и сформулирован так: если избранный сторонами арбитр по ошибке присудил имущество не тому, кто должен был его получить, ответственность несет арбитр — он должен компенсировать ущерб пострадавшему от его решения.

Отметим, что этот пример, хотя он и вошел в Кодекс Законов, все равно относится к категории: лифним мишурат а-дин, и поэтому арбитр расплачивается за свою ошибку отнюдь не автоматически. Здесь важен сам факт, что такая идея в принципе легитимизирована.

Лист 101

В конце предыдущего листа Гемара немного меняет сферу обсуждения и переходит от случая, когда вещь испорчена, к случаю, когда исполнитель допускает некие отклонения от того, о чем просил его заказчик.

В Мишне сказано:

...Заказчик дал мастеру шерсть и попросил покрасить ее в красный цвет, а тот покрасил в черный. Попросил покрасить в черный, а тот покрасил в красный.

(По этому поводу) раби Меир говорит: (мастер) должен вернуть (заказчику) деньги за шерсть (а окрашенную шерсть оставит себе).

Говорит раби Иегуда: Если в итоге прирост в цене покрашенной шерсти по сравнению с не покрашенной больше, чем стоимость затраченного на покраску труда, заказчик забирает шерсть себе, а мастеру оплачивает его работу. Если же стоимость труда выше, чем прирост шерсти в цене, заказчик дает мастеру деньги в сумме, равной приросту стоимости шерсти (то есть в обоих случаях раби Иегуда говорит об оплате труда исполнителя при том, что шерсть остается заказчику).

Раби Меир, как видим, рассматривает отклонение от воли заказчика как разрыв сделки. Исполнитель возвращает деньги за исходный материал. На этом соглашение расторгается.

Раби Иегуда сам факт, что заказчик внес свои “коррективы” в исполнение воли заказчика, не расценивает как повод для разрыва сделки. По предложенной им формуле, спор между заказчиком и исполнителем разрешается так: исполнителя “наказывают”, выплачивая ему меньшую из двух сумм, а не отвечающая требованиям соглашения вещь остается у заказчика.

Рассмотрим это на конкретном примере. Допустим, шерсть стоит 1000 шекелей. Исполнителю за работу (плюс — краска) полагается 300 шекелей. Заказчик просил покрасить шерсть в красный цвет, а исполнитель покрасил ее — в черный. Данное количество красной шерсти стоило бы 1500 шекелей, черной — 1200.

По раби Меиру, исполнитель отдает заказчику 1000 шекелей, затем продает оставшуюся ему шерсть и в результате получает 200 шекелей (сумму, меньшую, чем стоимость его труда).

Те же деньги исполнитель получит, если решение принято, согласно высказыванию раби Иегуды. Но, если, к примеру, окажется, что и черная шерсть стоит 1500 шекелей, по решению раби Меира мастер заработает 500 шекелей, по решению раби Иегуды — 300.

В каком из решений больше справедливости?

Как всегда, все, что говорят наши Учителя — Высшая Истина. Дело в том, что рассматривают они ее разные грани.

Раби Меир рассматривает проблемы со стороны “идейно-педагогической”. Нарушил волю заказчика — соглашение разрывается.

Раби Иегуда подходит к ней с “педагогически-экономической” точки зрения. Заказ остается в силе, но, нарушив условия договоренности, исполнитель не может получить прибыль за счет заказчика. Если цена на вещь после исполнения заказа не поднялась до ожидаемого уровня — пострадает мастер. В нашем случае он получит не 300, а 200 шекелей.

Где проходит граница такого отклонения от условий поставленных заказчиком, которого достаточно, чтобы договор аннулировать? Этот вопрос, конечно, следует адресовать раби Меиру. И он говорит: если заказчик просил, чтобы кресло, скажем, относилось к категории “элегантного”, а его в результате отнесли к категории “обычного”, нарушением воли заказчика это не считается, а труд мастера надо оплатить, исходя из принципа, изложенного раби Иегудой.

Ѓалаха (практический закон) принимает за основу грань Истины, сформулированную раби Иегудой.

Отметим: Талмуд предвосхитил решения актуальнейших проблем 21-го века. В частности — о копирайтах (Copyright) и виртуальной реальности. Основы этих решений заложены в тексте Гемары. Затем над этим работали и продолжают работать наши Учителя все 1500 лет после создания окончательной редакции текста Талмуда. Однако подробнее об этом мы, к сожалению, здесь не говорим — по глубине и объему анализ таких обсуждений выходит за рамки наших обзоров.

Скажем только, что в этом “предвидении” нет ничего необычного. Вполне обоснованно можно утверждать, что не существует проблем человеческого бытия, которые не обсуждались бы на страницах Талмуда.

Лист 102

Анализ проблемы изменений, внесенных исполнителем в условия, по договору выдвинутые заказчиком, продолжается.

Здесь обсуждается набор примеров, суть которых состоит в следующем. Некто дал другому человеку деньги и попросил купить пшеницу. А тот, кому поручение было дано, купил овес. Если в итоге человек, который дал деньги на покупку, проиграл, компенсировать потери должен, очевидно, его посланник. А если — выиграл? Кому принадлежит прибыль, полученная в результате нарушения воли “заказчика”?

Тонко, разносторонне рассматривает Гемара эту проблему. В ее обсуждении тоже просматриваются два подхода — раби Меира и раби Иегуды. При этом раскрывается целое море подробностей. Рассматривается статус посланника, денег, которые он — из рук в руки — передал продавцу зерна. Статус самой сделки, если она не согласуется с волей “заказчика”...

Не вникая в детали, мы подведем итог и обратим внимание на другой слой в подходах наших учителей — раби Меира и раби Иегуды.

Допустим, между заказчиком (он принес материал) и мастером (ему предстоит выполнить работу) заключен договор. Посмотрим на это с позиций Договора (брита), заключенного между Всевышним и еврейским народом.

Каждому человеку Всевышний дает душу и “просит” окрасить ее в определенный цвет (или поручает в некотором смысле сделать в духовном мире “красивое кресло”). Но человек своими действиями искажает Волю Творца. Разрывается ли Договор?

Раби Меир видит такую возможность — если еврей покрасит душу не в тот цвет (примет другую религию, отдалится от своего народа). Но, если он вместо “красивого кресла” (красивой жизни) сделает — обычное, он лишь заплатит за “неудачу”, а договор останется в силе.

Раби Иегуда усматривает в Договоре его неразрывность. Но отступивший от “пунктов” такого соглашения всегда будет расплачиваться за нарушения.

Означает ли это, что раби Иегуда “добрее” раби Меира?

Нет, конечно же. Такой вопрос не правомерен в принципе. Напомним: речь идет о гранях Истины. На каком-то из духовных уровней (этажей) договор в определенных случаях разрывается, на другом, в той же ситуации — остается в силе.

Как же выстроилась в результате Ѓалаха?

Здесь, естественно, берется за основу более “земная” (в хорошем смысле) грань. В нашем случае — это грань, выявленная раби Иегудой. Ведь на земном уровне человек не может “перестать быть евреем”.

В отличие от раби Иегуды, раби Меир указывает на очень высокие духовные этажи. Это, кстати, вообще характерно для выведенных им принципов. Поэтому в случаях, когда никто больше из наших учителей не открывает в той или иной проблеме другую грань Истины, Ѓалаха всегда выводится по раби Меиру. Он, кстати сформулировал почти всю Мишну — по заданию своего учителя, раби Акивы.

Но если кем-то в той или иной проблеме открыта иная грань Истины (как здесь, например, — раби Иегудой) Ѓалаха устанавливается, согласно этой грани, ибо грани, раскрытые раби Меиром — “над землей”, а Ѓалаха должна дать практические правила жизни в этом мире. Все это не означает, что другие учителя, в отличие от раби Меира, не знали или не представляли высшие этажи духовных миров. В своих рассуждениях каждый их них имел свою задачу, каждый хотел раскрыть для последующих поколений евреев другую, особую грань Истины. В нашем примере, на нашем листе Талмуда, это был раби Иегуда.

 

Лист 103

Гемара переходит теперь к другой проблеме — как вернуть награбленное, отнятое и т.п.

Казалось бы, нет в этом особых сложностей. Однако жизнь гораздо богаче, чем можно себе представить. И очередная Мишна сообщает:

Тот, кто отнял деньги (или вещь), а потом поклялся (ложно отрицая факт грабежа, но был уличен) — должен сам принести и отдать то, что отнял, владельцу, даже если владелец живет (в другой стране). И не может отдать сыну его или посланцу (живущему рядом с виновным)...

То есть, если поклялся во лжи — пойдешь на край земли, чтобы самому вернуть награбленное (отнятое) хозяину.

Гемара обсуждает еще одну сторону проблемы. Как быть, если человек отнял деньги или вещь у кого-то из пяти, скажем, человек, и не помнит, у кого именно.

Раби Акива говорит, что в таком случае он должен отдать любому из этих пяти человек, кто станет утверждать, что вещь (или деньги) принадлежала ему.

Раби Тарфон (современник раби Акивы) сказал так: вещь или деньги нужно отдать всей группе — пусть “сами разбираются” между собой...

Как всегда, Гемара входит в глубины определения понятий — “вина”, “раскаяние”, “упрямство” и т.п. Из этого обсуждения выстраивается Ѓалаха — по раби Акиве.

Однако, вплоть до сегодняшнего дня грань Истины, открытая раби Тарфоном в данном вопросе, также служит основой для практических решений в суде. В частности, когда случай — “не совсем чистый” и применить подход раби Акивы не так-то просто.

 

Лист 104

Этот лист возвращает нас к требованию, чтобы тот, кто пойман на лжесвидетельстве, пошел (поехал), куда следует, и лично вручил присвоенную вещь владельцу. Но ведь хозяину вещи иногда выгоднее уклониться от моральной “сатисфакции” и не дожидаться, когда грабитель вернет отобранное. Он может назначить своего представителя, чтобы виновный отдал деньги или вещь ему.

Казалось бы, это — в интересах грабителя. Теперь ему не надо далеко ехать... Но так бывает не всегда. Иногда грабителю выгодно затянуть дело, чтобы вернуть отнятое как можно позже. Возникает вопрос: вправе ли он настаивать на том, чтобы его “наказали” точно по закону, как сказано в приведенной в предыдущем листе Мишне?

Наш лист всесторонне обсуждает статус посланника: назначен ли он владельцем вещи при свидетелях, как было сформулировано его задание, какую роль играл в этом раввинский суд и т.д. И еще: с какого момента грабитель освобождается от ответственности — с момента, когда передал награбленное посланнику или, когда тот вернет вещь ее владельцу?

 

Лист 105

Здесь возникает еще одна тема обсуждения. Она тоже определена в Мишне, которую мы начали цитировать в обзоре листа 104. Однако перед тем, как продолжить цитату, отметим, что в случае, когда грабитель, дав клятву, солгал и был уличен в этом, он должен вернуть не только отобранную у потерпевшего вещь (или ее стоимость), но и добавить пятую часть от цены вещи — уплатить штраф.

Мишна говорит:

Если грабитель вернул вещь, но еще не отдал пятую часть (от ее стоимости — штраф) — все равно должен идти хоть на край света, чтобы передать (пострадавшему) эту сумму.

Затем Гемара интересуется ответственность наследников грабителя. Наследники, естественно, вступив в права на наследство, в ответе за все. Скажем, к детям переходят долги отца. Они обязаны их выплатить.

Возникает вопрос: должны ли они платить штраф? Ведь вины на них нет, а штраф — наказание за проступок.

Основной вывод Гемары таков: если отец дал ложную клятву, а потом сознался, но — умер, его наследники (в данном случае — дети) не только возвращают награбленное им, но и выплачивают штраф. Если он умер, не сознавшись во лжи, и уличен не был, дети возвращают только имущество. Ибо Гемара говорит: дети возвращают то, что должен был вернуть при жизни их отец. А он, если не признал свою вину, пятую часть не платил бы.

Тут резонно задать вопрос: зачем тогда признавать вину, если за это накладывают штрафы?

Ответ, вероятно, прозвучит неожиданно: признание “смывает” с человека пятно. Про осознавшего вину потом никто не имеет права сказать, что он “дал ложную клятву”... Видимо, немало стоит это “пятно”, если ради того, чтобы смыть его, люди были готовы платить дополнительные деньги. Об этом говорится в следующем листе.

Лист 106

Талмуд приводит такой случай. Приходит один человек к другому и говорит: “Ты должен 100 шекелей”. А тот отвечает: “Нет, ничего я тебе не должен”.

Должник клянется — “не брал”, а потом свидетели докажут, что он солгал, что (если речь идет о вещи) видели ее у него, когда он клялся. Виновного оштрафуют, и он станет человеком “клятве которого не доверяют”.

Теперь, при других обстоятельствах он уже никогда не сможет защитить себя клятвой, что, как нетрудно догадаться, чревато для него серьезными потерями в будущем. Ему не поверят, даже если он будет прав.

Как клятва “защищает” человека?

Тут действует принцип презумпции невиновности. Если человек не боится клясться в суде, ему верят, пока не будет доказано обратное. Но только в том случае, если до этого он не попал в категорию людей “клятве которых не доверяют”.

 

Автор текста Элиягу Эссас