По первым словам фразы: “Вели сынам
Аарона...” (Ваикра, гл. 6, ст. 1).
Вели на иврите — цав.
Обсуждение главы Цав
Легкое нарушение — суровое наказание
Изучение законов приношений в Храме (на
иврите приношения в Храме называются — корбанот;
в ед. ч. — корбан) начинается в нашей
недельной главе с указаний о приношении
категории ола, то есть — всесожжения (приношение,
символизирующее тотальную связь с Творцом).
В Торе читаем: «Передай Аарону и его
сыновьям следующее повеление — вот закон о
приношении всесожжения» (Ваикра, гл.
6, ст. 2).
Интересно отметить, что во всех других
местах Торы тема корбанот начинается с
приношения категории хатат (которое
искупает непреднамеренные ошибки в
исполнении заповедей — символизирует
искреннее раскаяние и стремление исправить
ошибку).
С чем же связано исключение из правил в
главе Цав?
Из Устной Торы известно, что Аарон ни разу
не упомянут в недельной главе Ваикра
именно потому, что косвенно участвовал в
создании золотого тельца.
Евреи в знак того, что Всевышний простил
им этот проступок, получили Мишкан (Переносной
Храм). И Раши (раби Шломо бен Ицхак —
величайший комментатор Торы и Талмуда;
Франция, 11-й век) подчеркивает (см. на сайте
обзор недельной главы Пекудей,
четырнадцатый годовой цикл обсуждения в
текстовом формате), что по этой причине Мишкан
назван в Торе — «Мишканом
Свидетельства» (Шемот гл. 38, ст. 21).
Выходит, что евреи, сделав золотого тельца,
получили Мишкан, а имя Аарона, лишь
косвенно участвовавшего в этом, было стерто
из главы Ваикра. Где же
справедливость? Ведь мы знаем, что Творец
всегда — справедлив.
Ответ на этот вопрос непосредственно
связан с необычным началом нашей недельной
главы, в котором, как уже говорилось, речь
сразу идет о приношении категории ола (не
так, как в других местах Торы, где
предшествуют указания о приношении
категории хатат). А точнее — с той
разницей, которая существует между этими
видами корбанот.
Если человек хотел осуществить
приношение Всевышнему, он реализовывал
свое желание посредством приношения ола.
Известно также, что данный вид корбанот
смягчает вину человека с запретными
помыслами.
В свою очередь, корбан-хатат —
приношение, искупающее действия, которые
привели к непреднамеренной ошибке. Значит, хатат
— более «строгое» приношение, нежели ола.
Ведь, пусть и непреднамеренное, но — совершенное
действие, должно расцениваться, по
сравнению с неосуществленными (пусть и
запретными) помыслами — как более
серьезное нарушение.
Вместе с тем, корбан-ола — полностью
сжигается на мизбеахе (в условном
переводе — «жертвенник»). В то время как
части корбана-хатат съедают коэны (служители
в Храме). Казалось бы, должно быть наоборот!?
Дело тут в том, что нереализованная
запретная мысль обычно кажется человеку
незначительным нарушением. Он не особенно
переживает по этому поводу, следовательно,
и его раскаяние, скажем так — «не
полноценное». И приношение ола призвано
подтолкнуть его — к полному раскаянию.
Иная ситуация с приношением хатат.
Необходимость полного раскаяния для
искупления нарушения действием (пусть и не
сознательным) для большинства людей —
очевидна.
Это и хотел объяснить Аарону Всевышний,
начав нашу недельную главу, следующую за
главой Ваикра, с законов о приношении ола.
Поскольку евреи, создав золотого тельца,
допустили реальное, фактическое
нарушение, их раскаяние после этого было
полным и совершенным. Так они заслужили
прощение Всевышнего. И Мишкан стал тому
свидетельством.
Но Аарон, участие которого было не только
косвенным, но, к тому же — и вынужденным, не
видел за собой особой вины. А значит, его
раскаяние не было — достаточным. Поэтому,
чтобы побудить Аарона к полному раскаянию,
глава Ваикра осталась без
упоминания о нем.
на основе комментария рава Шломо
Клугера
(1785 –1869 гг., Польша)
2. Самое дорогое приношение
Анализируя в Мидраше (Мидраш Раба
на книгу Ваикра, гл. 7) фрагмент из
нашей недельной главы — «Передай Аарону и
его сыновьям повеление: вот закон о
приношении ола (всесожжения)» (Ваикра,
гл. 6, ст. 2), Учителя отмечают, что тому, кто
удостоился полного раскаяния —
засчитывается, будто он поднялся в
Иерусалим, возвел в нем Храм, построил мизбеах
(в условном переводе «жертвенник») и
совершил все упомянутые в Торе виды
приношений. Потому что приношения
Всевышнему это сокрушенный дух и
сломленная гордыня. Как сказано: «Приношения
Всевышнему — это дух сокрушенный; сердце
сокрушенное. Их Всевышний не станет
презирать» (Теилим — Псалмы царя
Давида, гл. 51, ст. 19).
Устная Тора открывает нам правило,
согласно которому — везде, где в Торе
встречается слово «цав» (передай
повеление), повеление это — на века. Но
ведь мы знаем, что сейчас, когда у нас нет
Храма, приношения — не осуществляются. Так
почему же в Торе в нашей главе написано — «цав!»?
Этому дается такой объяснение. Во времена
Храма человеку, приносящему корбан (приношение
в Храме), предписывалось осознавать, что все,
что сейчас делают с предназначенным для
этого животным, по большому счету — должно
было бы происходить с ним самим. На животном
нет никакой вины, оно лишь служит «инструментом»
искупления. И когда человек в полной мере
это осознает — реализуется смысл
приношения.
Таким образом, мы видим, что цель
приношения, конечно же — не в умерщвлении
животного, но — в том, чтобы человек
раскаялся, в том, чтобы сломить его гордыню.
И действительно, самое желанное
приношение для Всевышнего это — сломленная
гордыня. А этого можно достичь и в наши дни.
Поэтому и сегодня тем, кто сумел достичь
полного раскаяния, засчитывается, как будто
они осуществили все описанные в Торе
приношения. И, значит, заповедь о
приношениях действительно — на все времена.
Но вернемся к процитированному выше
фрагменту из Теилим и прочтем
продолжение цитаты — «Сделай добро Сиону...
отстрой стены Иерусалима... тогда возложат
на мизбеах (в условном переводе — «жертвенник»)
Твой быков» (Теилим, гл. 51, ст. 20-21).
Для нас это означает, что Значит, несмотря
на то, что у каждого и в наше время есть
возможность совершить жертвоприношение.
Принести в жертву Всевышнему свою гордость,
свои плохие наклонности, своё дурное начало.
Мы обязаны также молиться и просить о
восстановлении Иерусалима и Храма, чтобы
иметь возможность служить Всевышнему во
всех аспектах.
В книге «Гиват а-Море» рассказывается
история о праведнике и пророке Элиягу. Шли
они через поле, и увидели, что на земле лежит
мертвое животное, туша которого
распространяет невыносимый смрад.
Праведник закрыл нос и ускорил шаг. А пророк
Элиягу шел, как ни в чем не бывало.
Когда они подошли к городу, им встретился
человек, в походке, в движениях которого и
особенно — в высоко задранном носе,
угадывался гордец. Элиягу зажал нос и
постарался, как можно быстрее пройти мимо
гордеца. На удивленный вопрос праведника
Элияу ответил, что прикасаясь к падали,
человек становится нечистым лишь до вечера.
Но гордость препятствует восстановлению
Иерусалима. Падаль распространяет смрад
лишь на несколько шагов, но смрад, исходящий
от гордеца — достигает Небес.
на основе комментария рава Моше
Иеуды Лейба Зильберберга из Кутны,
(автор известной книги «Зайт
Раанан»; 1794-1865 гг., Польша – Иерусалим)
3. Искусство подъема
В начале нашей главы Всевышний дает
повеление о приношении ола (всесожжения;
символизирует тотальную связь с Творцом). В
тексте читаем: «Вот закон о приношении ола
— она должна находиться на огне мизбеаха
(в условном переводе — «жертвенник») всю
ночь, до утра; огонь мизбеаха должен
гореть постоянно» (Ваикра, гл. 6, ст. 2)
Комментируя этот фрагмент, Мидраш (Мидраш
Танхума, гл. 96) цитирует отрывок из
книги Теилим (Псалмы царя Давида): «Кто
взойдет на гору Всевышнего, кто встанет в
месте Его священном? Тот, у кого чисты руки и
непорочное сердце» (Теилим, гл. 24, ст.
3-4).
Далее в Мидраше Учителя задаются вопросом:
почему данный вид приношения называется ола
(слово ола можно перевести как — «восхождение»,
«подъем»)?
И, открывая одну из граней Истины,
объясняют: потому что она в духовном смысле
— выше остальных приношений. Ведь все
прочие корбанот (приношения в Храме; ед.
ч. — корбан) частично идут либо коэну
(служителю в Храме), либо также и тому, кто
приносит корбан. И только приношение ола
полностью возносится Всевышнему. В отличие
от других видов корбанот, от корбана-ола
ни один человек не получает никакого
удовольствия и никакой выгоды. Поэтому корбан-ола
— возносится над всеми остальными
приношениями.
Таким образом, учение о жертве
всесожжения - это учение о восхождении, об
освобождении от пут этого мира и вознесении.
Учение о том, как взойти на гору Всевышнего,
оказаться в Его священном месте.
Таким образом, из законов реализации
приношения категории ола вытекает
важное правило нашей традиции: истинное
служение Всевышнему подразумевает
освобождение от материалистических пут
этого мира, когда человек не ищет для себя
выгод и всей душой стремится не к
достижению личного благосостояния, но — к
тому, чтобы «подняться на гору Всевышнего».
В недельной главе Цав «зашифрованы»
советы, воспользовавшись которыми можно
найти дорогу, ведущую к «горе Всевышнего».
В нашем переводе первая фраза звучала так:
«Вот закон о приношении ола» (Ваикра,
гл. 6, ст. 2). Но в сущностном, более дословном
переводе, ее можно понять и иначе: «Вот Тора
восхождения». То есть, главный «инструмент»
восхождения к Творцу — Тора.
В Талмуде (трактат Хагига, лист 27)
сказано, что огонь Гей hинома (особое «место»
в Высших мирах, в которое попадают души
людей после смерти, где происходит
устранение поломок в душе, возникших
вследствие неправильного поведения
человека при его жизни; в русской
литературе — «ад») не властен над мудрецами
Торы. А в Танахе о Торе написано: «Слово Мое,
подобно огню» (книга пророка Иермиягу,
гл. 23, ст. 29).
Источник пламени Гей hинома — дурное
начало (йецер а-ра) и запретные страсти (таавот).
И только Тора «слово Всевышнего, подобное
огню» способно одолеть йецер а-ра и таавот.
Тора — путеводная звезда, которая способна
вывести человека на верную дорогу, ведущую
к «горе Всевышнего», оберегая его от огня
низменных страстей и пагубного влияния
дурного начала. Поэтому мудрецы Торы,
впитавшие в себя слова Всевышнего — огонь
Торы, не подвластны огню Гей hинома.
Теперь рассмотрим продолжение отрывка, о
котором мы говорим.
Сказано, что приношение ола должно
находиться на мизбеахе всю ночь до утра,
а огонь мизбеаха — гореть постоянно.
Ночь — время суток, когда активизируются
темные силы, атакующие человека. Поэтому
необходимо вознести свое дурное начало (йецер
а-ра) на мизбеах, постоянно
поддерживая огонь Торы. Тогда появляется
возможность подняться на «гору Всевышнего».
В Талмуде (трактат Кидушин, лист 81)
рассказывается о раве Амраме Хасида,
который выстоял в серьезном испытании. И
вот, когда он победил свой йецер а-ра,
подчинив его своей воле, то приказал ему
выйти наружу. Тот — вышел, в образе
огненного столба. И сказал ему рав Амрам
Хасида: «Ты — огонь, а я — лишь плоть. Но я
одолел тебя».
Из сказанного вытекают два основных
условия, при которых можно достичь горы
Всевышнего. Первое — идти по жизни с Торой.
Второе — победив в себе дурное начало, надо
вознести его на мизбеах Всевышнего. И
это приношение — приятней Всевышнему
любого другого приношения.
Используя принципы, открытые при изучении
нашей главы, можно рассмотреть и запрет
Торы на квасное (хамец) в Песах.
Интересно, что в отличие от всех прочих
запретов, законы Торы запрещают не только
есть хамец, но — хранить его в доме и
даже смотреть не него. Наши Учителя
добавили устрожение. Нам нельзя оставлять в
доме любое, даже самое незначительное
количество квасного. Остальные запреты
вступают в силу, начиная с какого то
определенного объема.
В канун Песаха полагается провести особую
проверку дома и всего имущества на наличие
квасного (бдикат хамец). А остатки хамеца
— сжигаются.
Все эти отличия законов о квасном от
остальных запретов Торы, связаны с тем, что
в Пасхальную ночь евреи стали избранным
народом. Как сказано: «Когда умертвил Я
всякого первенца в стране египетской,
освятил (избрал) Я себе всякого первенца в
народе Израиля» (Бемидбар, гл. 3, ст.
13).
Важно подчеркнуть, что обязанность выйти
из Египта осуществляется в каждом
поколении. Ведь, каждый год в пасхальную
ночь открывается Шехина (Присутствие
Всевышнего в нашем мире). И задача каждого
еврея — очиститься от «прокисшей»
материальности, которая тянет вниз,
препятствуя восхождению «на гору
Всевышнего».
И еще. Песах — время нашего освобождения
от дурного начала и пагубных страстей. В эту
ночь человек получает помощь Свыше,
способствующую тому, чтобы мы могли выйти
из 49-ти ворот нечистоты, в которых нас
удерживает йецер а-ра. Разумеется, нужно
приложить к этому и собственные усилия.
В этом кроется и объяснение тотального
запрета на квасное. Ведь в эту ночь решается:
кто поднимется на гору Всевышнего. И огонь
Торы, уничтожающий хамец дурного начала
и очищающий душу, должен гореть на мизбеахе
сердца каждого из нас всю ночь.
на основе комментария рава Шалома-Ноаха
Березовского
(Слонимский Ребе, автор книг «Нетивот
Шалом»;
1911-2000 гг., Беларусь – Израиль)
4. От служения — материальный ущерб?
Написано в нашей недельной главе: «Передай
Аарону и его сыновьям следующее повеление
— вот закон о приношении ола» (Ваикра,
гл. 6, ст. 2).
Раши (раби Шломо бен Ицхак — величайший
комментатор Торы и Талмуда; Франция, 11-й век)
объясняет, что в данном отрывке
использована особая форма обращения (цав),
которая означает, что заповедь дается не
только на периоды существования Мишкана
и Храма, но — навсегда. Кроме того, из этой
формы обращения следует, что для выполнения
заповеди необходимо ободрение и увещевание.
А увещевание больше всего требуется, когда
выполнение заповеди связано с
материальными расходами.
Но какие материальные расходы — у коэнов
(прямые потомки Аарона по мужской линии,
служители в Храме)? Ведь они не приобретали
предназначенных для приношения животных на
собственные средства. Возникает и другой
вопрос: каким образом в наши дни можно
осуществить заповедь о корбанот (приношениях
в Храме)?
Тому, кто изучает законы о приношении ола,
— объясняют в Талмуде Учителя —
засчитывается, как будто он сам принес этот корбан
(трактат Менахот, лист 110).
Это правило распространяется и на
остальные приношения.
Но ведь все работы по реализации
приношений имели право осуществлять
исключительно коэны. В Талмуде (трактат Санhедрин,
лист 83), говорится, «посторонний»,
выполнивший эту работу — достоин смерти.
Так может, и законы приношений в Торе
разрешено изучать только коэнам?
Но в Торе сказано: «И будете вы Мне
царством священнослужителей, народом
избранным» (Шемот, гл. 19, ст. 6). И это
означает, у всего народа Израиля, в
определенном смысле — есть статус коэнов.
Но вот осуществлять службу в Храме, могут
лишь коэны (прямые потомки Аарона).
А вне Храма?
До того, как был построен Мишкан (переносной
Храм в пустыне), была возможность служить
Всевышнему, используя бамот (специальные
«устройства» для реализации приношений;
условно — «жертвенники»), на которых любой
еврей мог реализовать свое приношение. Но
когда у сынов Израиля появился Мишкан,
все эти бамот стали — запрещенными. И с
тех пор все остальные евреи, кроме коэнов,
утратили право производить действия,
связанные с реализацией приношений. Но
изучение законов приношений в какой-то
степени может заменить сами приношения. И
доступно это, в отличие от служения в Храме
— любому еврею. Теперь нам понятно, почему
закон о приношении ола (символизирует
тотальную связь в Творцом) — действителен и
в наши дни.
Но зачем нужно увещевание? В чем
заключаются финансовые потери?
Известно, что коэны за службу в Храме
плату — не получали. Кроме того, у них не
было собственных земельных наделов,
обрабатывая которые они могли бы добывать
себе пропитание. Вместе с тем, коэны,
чтобы не допускать ошибок в служении и
обучать народ законам Торы — посвящали
значительную часть времени изучению Торы. И
в Торе об этом читаем: «И приди к коэнам,
левитам... и расспроси, и скажут они тебе,
каков закон» (Дварим, гл. 17, ст. 9).
Но как же тогда коэнам кормить свои
семьи?
Всевышний установил, так называемые «коэнские
подарки» (матанот кеуна): от плодов
урожая, от приплода скота, а также
определенные части туш животных,
используемых для приношений. Но корбан-ола,
как мы знаем, сжигается на мизбеахе —
полностью, без остатка. Так, что коэнам
от приношений этого вида, в материальном
плане, ничего не доставалось. Поэтому
именно здесь и требуется особое ободрение,
а, может — и увещевание.
В наше время, когда приношения заменяет
изучение Торы, ободрение и увещевание —
тоже актуальны. Ведь изучение Торы не
приносит материального дохода.
на основе комментария рава Менаше
Клайна
1933-2011 гг. Унгвар (Карпаты) – США –
Израиль
5. Зола на мизбеахе и зола разрушенного
Храма
Написано в нашей недельной главе: «И
снимет с мизбеаха (в условном переводе
— «жертвенник») золу, оставшуюся от
приношения ола (всесожжения)» (Ваикра,
гл. 6, ст. 3).
В Талмуде (трактат Берахот, лист 3)
рассказывается, что во времена Храма ночное
служение делилась между тремя сменами коэнов.
Поэтому можно сказать, что ночь состояла из
трех смен (или трех страж). В начале каждой
стражи Всевышний взывает к сынам Израиля,
сожалея, что из-за их проступков пришлось
разрушить Храм.
Такое разделение ночи, кстати сказать,
дошло и до наших дней.
Всевышний неспроста взывает к сынам
Израиля именно в эти моменты, — отмечают Учителя
эпохи Тосафот (
Франция,
Германия, 12-13 вв.).
— Но потому, что именно тогда производилась
очистка храмового мизбеаха от золы. В
обычные дни мизбеах очищали, когда
раздавался крик петуха (третья стража). В
Йом Кипур — в полночь (вторая стража). А в
праздники — в конце первой стражи (трактат
Йома, лист 20).
Теперь, когда из-за наших проступков Храма
у нас нет, а, соответственно, и очищение
жертвенника от золы — не производится,
Всевышний напоминает об утраченном былом
величии, обращаясь к нам именно в указанные
выше моменты ночи.
Но почему для этой цели Он избрал время
очищения мизбеаха от золы, а не какое-то
другое?
Известно, что молитвы, установленные
Учителями, в какой-то мере заменяют
приношения в Храме. Так утренняя молитва (шахарит)
соответствует приношению, которое
постоянно осуществлялось в Храме по утрам.
Послеполуденная молитва (минха) —
ежедневному послеполуденному приношению.
Дополнительным жертвам соответствует
молитва мусаф. О сжигании оставшихся
частей корбанот (приношений в Храме)
напоминает вечерняя молитва (маарив).
Но, что соответствует очищению мизбеаха
от золы ночью?
Есть, конечно, особые ночные молитвы. Но
постоянной установленной, обязательной
молитвы в ночное время — не существует.
Поэтому Всевышний, если так можно
выразиться, взял на себя заботу о
компенсации этого элемента храмовой службы.
Что же соответствует очистке мизбеаха
от золы?
Напоминание о том, что из-за наших
проступков от сожженного Храма до сих пор
остается лишь зола...
Да удостоимся мы того, что будет он
отстроен в скорости, в наши дни!
на основе комментария рава Иегуды-Лейба
Закша
(раввин синагоги «Зихрон Моше» в
Иерусалиме, в наши дни)
